Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

вы помещать специальную корреспонденцию, например, в этот куст, а не в почтовый ящик? Подождите. У меня есть идея. – Я побежала на кухню и достала один из самых дорогих силиконовых мешочков для хранения, которые покупала и теряла с невероятной скоростью. – Кладите вот сюда, – предложила я весело.

Она выхватила пакетик у меня из рук, затем перевела взгляд на маленькое пианино «Мелисса и Дуг» у наших ног.

– Со мной живет внук, ему два года. Дочка тоже живет со мной, и я кормлю всю ораву, включая Рекса.

Я не хотела ничего знать о Рексе.

– Как думаете, вашему внуку понравится такое пианино? – Одна из немногих игрушек, с которыми Ларк действительно играл, но я предпочла бы иметь дело с истерикой сына, чем с перспективой, что муж увидит то, чего ему видеть не следует.

– Выглядит немного обшарпанным, – протянула она.

– Так вы согласны?

– То, о чем вы просите, незаконно. Поэтому не могу точно сказать, соглашусь или нет, но было бы неплохо находить в этом пакете деньги на обед.

– Думаю, мы понимаем друг друга. – «Помоги мне, богиня!»

Она перебрала нашу почту и отложила в сторону один конверт, а остальное сунула в ящик.

– Вы имели в виду что-то вроде этого? Центральная Калифорния, женское исп…

Я выхватила письмо у нее из рук. Ну зачем так орать!

– О боже. Да. Да, именно это. Видите? У меня было предчувствие, что сегодня придет письмо.

– Ничего не хочу знать, – заявила почтальонша, неся маленькое пианино под мышкой к своему фургону. Но прежде, чем завести мотор и тронуться, она кивнула мне. Она все понимала. Люди в большинстве случаев пойдут навстречу, если обратиться к ним с просьбой. Но не попросишь – не узнаешь, а просить можно только в отчаянном случае.

* * *

Я отнесла остальную почту наверх и заперлась в кладовке. Мне хотелось знать, что ты написала на этот раз и почему тебе настолько не терпелось, что ты даже не дождалась ответа на первое письмо. Но писала не ты.

Привет, Клов!

Странное имечко, разве нет? Хотя его, конечно, легче произнести, чем Калла Лили, это точно. «Интересно, почему именно Клов?» – продолжает твердить твоя мать. Она до сих пор в шоке от новости, что ты жива. Она действительно считала тебя погибшей. Так ей сказали, и с чего бы ей думать иначе? Копы заявили: «Мэм, вашу дочь так и не нашли, а если что и найдут, то только тело, как в песне Эрика Бердона “В земле”. Ее больше нет».

Ладно, ближе к делу. Твоя мама не знает, что я тебе пишу, но я подумала, почему бы и нет. Времени у меня полно. Короче, я Селби, и мы с твоей мамой тут подруги. Делим на двоих одну комнату. Ну, я называю это комнатой, вообще-то это бетонная конура. Мы уже давно сблизились. Я все думаю, грустно, что ты ни разу ее не навестила. Может, когда-нибудь захочешь приехать? Она бы точно порадовалась. Альма сказала мне, что пока не получила от тебя ответа, но ей понадобилось много смелости, чтобы послать тебе письмо, так что игнорировать его глупо с твоей стороны. Она с тех пор валяется в депрессии. Твои адреса нам дала эта адвокатша, и твоя мать не хотела ничего отправлять на домашний адрес, но я ей сказала: уверена, твоя девчонка не проверяет абонентский ящик. Их заводят только фрики или знаменитости. Так почему бы не помочь твоей маме? Мы все здесь живем надеждой, что мечты сбываются. Вряд ли так уж сложно отозваться. Ты ведь действительно можешь рассказать правду о твоем отце и обо всем остальном. Мы постоянно следим по телевизору, как женщины решаются рассказать о своих проблемах. Я часто говорила твоей маме: смотри, на ее месте могла быть ты, могла рассказывать с экрана свою историю. И тут появляется эта женщина-адвокат. Само небо ее послало. Но твоя мама уверена, что без тебя ничего не выйдет. Даже ее адвокат думает так же. Будь я на месте Альмы, как танк снесла бы любого на своем пути, лишь бы выбраться отсюда. Если бы у меня был хоть один, малюсенький шанс. Но твоя мама, похоже, любит тебя без всякой видимой причины. Что ж, я не из таких мамаш. Я знаю, что мой сын – говнюк. Ладно. В общем, почему бы тебе не совершить доброе дело? Это будет правильно. Ты нужна маме. Как ты можешь сидеть в своем красивом доме, зная, что мать гниет здесь? Неужели ты настолько злая и испорченная?

Селби Макги

Я убрала письмо Селби в сумку к твоему, в самый дальний карман, и направилась к холодильнику. Открыла кокосовый пробиотический йогурт и выпила его размеренными глоточками, наслаждаясь кислинкой и пенистой текстурой. Тиканье часов в ушах ускорило ход. У меня меньше времени, чем я думала. Я ненавидела следующий шаг, который придется сделать. Как только я на него решусь, все станет реальным. Но выбора нет. Мне нужно убедиться, что это был он.

Глава 9

Велвет отвезла меня в комиссионные магазинчики на улице Валенсия, тесные, скученные клетушки, организованные, по видимости, безо всякой системы, но она была вроде тебя – мастерица быстро и эффективно прочесывать вешалки, и тут же откопала шелковое платье с цветочным рисунком, капризно скроенное по косой, с длинными рукавами и волнистыми оборками на запястьях. Приложив его сначала к себе – оно едва прикрыло ей половину груди, Велвет передала платье мне:

– Знаешь, иногда тебе, возможно, придется принарядиться.

Что-то в яркой гамме фиолетово-розовых соцветий напомнило мне о твоем любимом платье, которое ты надевала, только если отец был в настроении это стерпеть. Мы прятали наряд в ящике моего комода, чтобы отец не смог до него добраться, когда будет яростно рыться у тебя в шкафу, выбирая, какую вещь уничтожить на этот раз. Хотя твое платье не было шелковым, обычный хлопок. Его сшила твоя мама незадолго до смерти, тебе тогда было пятнадцать.

Я проверила ярлычки. Дизайнерское.

– Оно высокого качества, – заметила я.

– Откуда ты знаешь? – спросила Велвет с искренним любопытством.

– Моя мать обожала «Вог». Мы часто захаживали в «Гудвилл».

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я никогда не рассказывала о тебе, и эта незначительная подробность моей прошлой жизни повисла между нами. Я почти почувствовала твое присутствие, словно ты подошла сзади, обняла меня за талию и положила подбородок на плечо, как всегда делала.

– Ты скучаешь