Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Если ты когда-нибудь ударишь меня, – предупредила я, – или даже накричишь на меня, обзовешь как-нибудь, захочешь контролировать – все что угодно, – я от тебя уйду. Не стану терпеть. Я не совершу тех же ошибок, что моя мать.

Он обдумал это и переиначил по-своему.

– Нет. Не так, – сказал он после паузы, – это я не совершу тех же ошибок, что твой отец.

* * *

Мясник жил в нескольких кварталах от магазина, в крошечном домике с одной спальней и окнами, занавешенными тибетскими молитвенными флагами. В кухне обнаружился винтажный набор синих с цветочным орнаментом мисок «Пайрекс» – такие же стояли на столе у твоей матери. Я подумала, что, возможно, это знак от тебя, подтверждение правильности моего решения. В первую ночь я попыталась поцеловать его, но он не позволил:

– Тебе еще нет восемнадцати, а я хочу все сделать правильно.

– Но мне совсем скоро исполнится восемнадцать!

Он кивнул.

– Значит, совсем скоро. Считай, у нас свидание.

С того времени мы жили и работали бок о бок, и во время смены я часто представляла, каково это будет, когда мы наконец переспим. Скорей бы уже. Я просыпалась с ним рядом в его постели, между ног пульсировало от возбуждения, потому что мне снились сны, где он подводил меня к краю оргазма, и я тянула к себе его руку, чтобы он помог мне кончить, но он никогда этого не делал.

– Я никому не скажу, – умоляла я. Мне некому было рассказать.

Раньше я думала, что влюбиться значит заниматься сексом, но вскоре обнаружила, что это означало уронить банку томатного соуса, который разлетелся по всей кухне, после чего он поднял меня и посадил на разделочный стол, чтобы я не наступила на стекло, поцеловал в нос и все убрал сам. Вот что было любовью: то, что он не схватил меня за волосы, не ткнул лицом в беспорядок и не прорычал: «Посмотри, тупая сука, что ты наделала!»

На восемнадцатилетие Селин он приготовил мне идеально круглый пирог на оливковом масле и воткнул сверху одну свечу, потому что, как он мне объяснил, это первый день моей жизни. Моей настоящей жизни – жизни, которую я сама выбрала. Жизни с ним. Мы съели весь пирог целиком за маленьким столиком, а потом он пел мне, а потом мы медленно танцевали под музыку, которую он поставил, – нежные фолк-баллады, которых я никогда не слышала, но которые, казалось, раскрыли у меня в мозгу центры любви и возможностей. Меня очень влекло к нему. Этот запах у него за ухом, чистые феромоны.

В ту ночь он провел меня через все основные действия, которые, как он думал, я смогу вынести. Мы вместе преодолели мою боль и вместе вышли за ее пределы, туда, где я почувствовала, что научилась тому, чем мы занимались. Первый в жизни оргазм. Кто бы мог подумать, что такое может случиться между двумя людьми? И это не стоило ни цента.

– Я не хочу брать в рот, – сказала я в какой-то момент, когда он стоял на кровати на коленях, а я лежала перед ним на спине. Его язык только что был внутри меня, медленно раскрывал меня.

Он улыбнулся и начал творить с моей шеей невообразимые вещи. Оказывается, ее можно ласкать, и это приятно. Оказывается, ее можно использовать не для удушения. Я поверила ему, когда он сказал, что я красивая.

Остаток ночи мы провели в полутрансе и уснули, когда за окном начало светать. Когда мы проснулись, в комнате было жарко, далеко за полдень, и мы оба опоздали на работу. Окрашенные в бордовый волосы начали отрастать, и показалось несколько дюймов светлых корней. На щеках у меня появился румянец, я набрала вес на бесконечных макаронах и сыре.

– Я дам тебе имя. Назову тебя прямо сейчас, – мечтательно протянул он. Он окинул меня взглядом. – Придумал: К-love.

Я рассмеялась:

– Клов. Как креативно!

Но имя мне понравилось. Оно сглаживало прошлое и все, что я видела. И много значило для меня. Но он, вероятно, так и не узнал, насколько много.

* * *

Какое-то время наш секс был настолько животным, что голова полностью отключалась и никакие плохие мысли не могли проникнуть в нашу жизнь.

Мы занимались этим на работе в холодильных камерах для мяса. Запах сырого мяса терзал мое обоняние, но желание просто сводило с ума. И все же постепенно я снова начала видеть своего отца.

Вот он прижимает тебя к стене на кухне. Звук его плевка, глухой стук ботинка, сталкивающегося с твоим животом. Я начинала хватать ртом воздух, открывала глаза и видела перед собой Мясника.

– Возвращайся! – командовал он. Он всегда знал, когда я проваливалась глубоко в себя. Я научилась все время держать глаза открытыми. Повторяла, как мантру, что в голове у меня пусто-пусто-пусто. Когда прошел почти год, а Мясник так и не превратился в моего отца, ни разу не швырнул еду, приготовленную мной, через всю комнату, не разбил ни одной тарелки о мою голову, я была счастлива убедиться, что не все мужчины такие, какими я их себе представляла. Мне ужасно хотелось сообщить эту срочную новость Кристине, тебе, но больше всего – Селин: что настоящая романтическая любовь возможна в реальной жизни.

Однако проблема, которую я начала замечать, заключалась в том, что проявления его любви тесно переплетались с жалостью. Мясник жалел меня. Маленькую, спасенную им сиротку. Я жалела тебя всю свою жизнь, поэтому знала, что из этого может выйти. В жалости нет силы. В то время как я думала, что он ясно видит меня, любит меня всю целиком, это было не вполне так. Он смотрел на меня и видел мое прошлое. Видел тебя и моего отца.

Вскоре мне уже не нравилось, что мы спим голыми, прижавшись друг к другу, и даже в самые холодные ночи, когда обогреватель выключался, а простыни были как лед, я тосковала по расстоянию между нами. Кто я, спрашивала я себя, засыпая. Мой любовник, казалось, точно знал, кто я. Достаточно ли мне этого? Он прижимался ко мне, обвивался вокруг всем телом, и я чувствовала запах мяса, с которым мы работали каждый день; кислота паслена и чеснока стояла в горле. Когда мы просыпались, он смотрел на меня, щурясь, будто на солнце, и спрашивал: «Как дела, дорогая?» Иногда, забравшись на меня, он кончал на простыню еще до того, как я успевала даже прикоснуться к нему.

И он курил сигареты, почти пачку