Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

и восстановили свое здоровье изнутри, вдруг это нас спасло бы? Тут был некий внутренний смысл. Мясник любил повторять: «Что наверху, то и внизу»; я так толком и не поняла, что это значит, но, возможно, смысл тот же: помещенное внутрь тела проявится снаружи. Я обнаружила эпицентр решений проблем любой сложности.

От Сейдж я отплыла легкой и проясненной и почувствовала, что улыбаюсь, доставая из холодильника коробку сырого конопляного молока, кладя в корзинку мешок овсяных отрубей и салат из темной капусты кале в отделе полуфабрикатов, где было полно всяких странных штук вроде тыквенных семечек, тертой сырой свеклы и маленьких кусочков розового грейпфрута. Предпочтение отдавалось сырым продуктам, но также имелся и горячий поддон с блюдом под названием кичари, которое можно было попробовать из подлежащих вторичной переработке стаканчиков.

У стены стояла скамейка рядом с библиотекой для обмена, полной подержанных книг о духовности. Я села и начала листать издание об астральных путешествиях и вдруг почувствовала, как порванные швы моей жизни начинают стягиваться. Возможности вокруг меня расширились безгранично, множество сияющих женщин вроде покупательницы из нашего минимаркета плавно скользили мимо меня сквозь дни своей жизни, воплощенные и пробужденные. Я оглядывала их конечности на предмет синяков, отпечатков пятерней, царапин, переломов и видела только жизненную силу. Они не боялись и двигались с уверенностью: никаких фингалов под глазами, никакого ужаса и потрясения на лицах. Одна из этих женщин спросила сотрудницу, на настоящей ли закваске хлеб, который она держит в руках. Значит, где-то существует ложная закваска, которая выдает себя за настоящую? Я это записала. Мне столькому надо научиться. Вырвавшись из-под вашего с отцом гнета, я хотела узнать всё. Узнать, чего я научусь желать, если буду сидеть здесь, в чреве полезного питания. Что я смогу понять о себе.

Я наблюдала, как мужчины оценивают косточковые фрукты, взвешивают пакеты с пророщенными орехами, нюхают кофе, произведенный по стандартам этичной торговли. Худые ноги отцов с младенцами в походных рюкзаках, обутые в сандалии «Тева», и кожаные браслеты на их загорелых запястьях также обладали таинственным свечением здоровья. Я сжимала пакетик с пробниками, и глаза мои наполнялись слезами. Я хотела эту жизнь. Правильную жизнь. Ни у кого из здешних посетителей не было такого прошлого, как у меня. В этом я не сомневалась. Мясник слишком много обо мне знал, и от него всегда пахло этим знанием. Я любила его, правда любила. Но понимала, что не смогу взять его с собой. Мне придется начать все с самого начала. Кристина была права.

* * *

На следующей неделе я опять увидела Сияющую Женщину в нашем минимаркете, который, по сравнению с «Правильной жизнью», казался теперь откровенно унылым. Я спросила ее, какой совет она дала бы почти девятнадцатилетней женщине.

– Я теперь принимаю пробиотики, – заверила я.

Она с улыбкой наклонилась ко мне.

– Поступай в колледж, – сказала она. – Нужно или получить профессию, которая обеспечит тебе ту жизнь, которую ты хочешь, или найти мужчину, который согласится это делать за тебя.

Совет уже тогда показался мне старомодным, зато реалистичным. У меня не было богатства. У меня не было никакой безопасности.

– А вы что выбрали? – спросила я.

Она весело пожала плечами.

– И то и другое. Я знала, что хочу семью. И вернусь к своей карьере, когда дочка пойдет в детский сад, но сейчас все идеально. Я стала мамой, и у меня есть поддержка, но при этом есть и образование, и я смогу заняться тем, чем хочу, когда наступит подходящее время. Впрочем, вовсе не обязательно иметь детей. У многих моих друзей их нет.

– А как вы поняли, что хотите детей?

– О, наверное, из-за развода родителей я решила построить жизнь по-другому. Вырастить ребенка в счастливой семье. Перепрограммировать свое плохое детство, прожив хорошее детство с помощью дочери. Я прочитала замечательную статью о нейропластичности, и в этом действительно есть смысл. Окончательное исцеление происходит только после того, как мы переживаем положительный противоположный опыт, чтобы переписать старый. – Она поцеловала ребенка в лобик.

«Перепрограммировать…», «нейропластичность…», «положительный противоположный опыт». Я сделала мысленную заметку, чтобы позже поискать информацию.

– У меня нет семьи, – сказала я Сияющей Женщине. – Точнее, у меня есть только он, – я указала на Мясника, который объяснял очередному покупателю, что такое соус песто. – Мы любим друг друга.

Она улыбнулась.

– Ты даже не представляешь, насколько ты еще юна.

– Я примерно в том возрасте, когда моя мать встретила моего отца. Это важно.

– Ага, – согласилась она. – Очень мудро. И, полагаю, очень верно.

Я посмотрела на Мясника, и мне захотелось заплакать. Мне нравилось, как сияют его орехового цвета глаза, как глубоко они видят меня. Я любила вены, которые бежали вверх по его предплечьям. Его сильные руки могли вызвать у меня почти истерический приступ сексуального желания. Несколько месяцев назад он набил татуировку с именем, которое придумал для меня, на костяшках пальцев.

Но нельзя сказать, будто я никогда в жизни никого не бросала. Ты ринулась вниз к мертвому телу отца, а я целенаправленно пошла к Кристине и приняла мою новую жизнь. Я спустилась на лифте, пряча лицо под мягкой соломенной шляпой, а тело под спортивным костюмом оверсайз, и только один раз оглянулась на тебя, воющую над телом отца, а потом повернулась и пошла по Ала-Ваи в сторону Льюерса, чтобы сесть на автобус до аэропорта. Вокруг тебя собралась небольшая толпа людей. Я по глупости решила, что о тебе позаботятся.

Если я смогла уйти тогда, значит, способна на что угодно.

– Послушай, – сказала Сияющая Женщина, возвращая меня в магазин и к нашему разговору. – Тебе стоит потратить некоторое время на ведение дневника, исследовать свои самые смелые мечты. Если бы ты могла стать кем угодно, кем бы ты стала? Люди не понимают, что на самом деле можно изменить всё.

Я хотела сказать ей, что однажды уже сделала это и смогу сделать снова. Только теперь еще лучше. Вместо этого я улыбнулась, и она повернулась, чтобы уйти.

– Подождите, – позвала я. – Где вы учились?

– О, – сказала она, – в небольшом колледже в Портленде, штат Орегон.

* * *

Мясник говорил мне, что однажды хочет стать владельцем минимаркета. Он вовлекал в эти фантазии и меня, пытался воодушевить, каждый день рисуя карту нашего будущего. Я занималась бы персоналом и поставками, и мы обедали бы вместе. А потом однажды мы расширили бы сеть и открыли больше магазинов. Тогда мне было трудно представить, что дело станет прибыльным. Я думала о старике-владельце, его скромном жилище и ветхой одежде.

– Ты хочешь со временем завести