Искатель, 2007 №3 - Александр Викторович Костюнин

Длинные поленницы аккуратно уложены под навесами на отшибе — упаси Кумат, загорятся. Модельщики резали из звенящего твердого дерева таран для галеры. Мелкие формы — фрагменты фигурных решеток, звериные лапы для столов, дивной работы маскароны — аккуратно разложены на полках.

В кузнечном дворике Алекс внимательно осмотрел механический молот. С десяток хети уныло бегали по кругу, таща за постромки спицы огромного кабестана. Усилие через остроумную систему шлицевых колес передавалось на храповик рычажного молота. Двое кузнецов плющили раскаленную заготовку, поворачивая ее длинными клещами под бойком могучей кувалды, однообразно грохавшей по наковальне. Двигались проворно и слаженно. Мускулистые тела, защищенные прожженными кожаными фартуками, блестят от пота, мокрые волосы стянуты ремешками.

У плавильной печи четверо здоровенных рабов, мерно раскачивая огромный лом, выбивали глиняную втулку. Ослепительная струя расплавленной бронзы хлынула в желоб и потекла, краснея, в изложницы. Над ней с треском лопались зеленые звезды, клубился ядовитый, с резким запахом, дым. Мастер, в длинном кожаном балахоне, близко подошел к формам, вглядываясь в металл сквозь закопченный кусочек слюды.

Старший мастер Вартус, по прозвищу Драчливый, нашелся у остывшей печи, где он с усердием охаживал короткой дубинкой нерадивого подмастерья: на отливке галерного тарана обнаружилась большая раковина.

Подмастерье только кряхтел, не пытаясь защищаться — знал, каналья, что виноват.

Коренастый Вартус разъяренно повернулся на оклик, буравя подходящих взглядом носорожьих глазок. Однако, увидев императорскую стражу, присмирел, только сопел недовольно.

Алекс щелкнул пальцами, писец услужливо подал деревянный планшет с листком пергамента. Фломастером быстро набросал эскиз, протянул мастеру:

— Скажи, Вартус, ты сможешь сделать такую отливку?

Драчливый одобрительно повертел лохматой головой, перетянутой ремешком, серебряная серьга в ухе закачалась.

— Ты рисуешь почти так же хорошо, как наш художник. Дело это ненадежное — слишком длинный канал, могут быть раковины.

— Ох, вот этого никак нельзя допустить.

Вартус долго сопел, уставив могучий нос в эскиз. Потом покряхтел:

— Государь, а что, если отливку сделать цельную, а канал потом высверлить?

— А есть чем?

Мастер поманил его за собой. В глубине обширного сарая возвышалось некое сооружение. Положив руку на каменный фундамент, Вартус горделиво задрал бороду и важно изрек:

— Дивная и небывалая механика! Гляди, государь.

Алекс с юмором подумал: «Черт возьми, гении во всех мирах одинаковы». Однако очень внимательно осмотрел подобие гигантского сверлильного станка: на верхней площадке кабестан с подвешенными к спицам каменьями закреплен на вершине железного вала.

— Чем сверлишь, мастер?

Вартус взял с полки насадку — в кусок бронзы вплавлены две стальные пластины, отточенные до бритвенной остроты.

Алекс покачал головой:

— Ты молодец, Драчливый, но это не годится.

Вартус заносчиво задрал бороду:

— Это почему же?

Алекс потряс вал, вставленный в отверстия деревянных балок:

— Сильно болтается, можно испортить отливку. Сделай так, — стал набрасывать эскиз, — здесь закрепи бронзовые вставки с отверстиями, наплавь внутри них олово и обильно смазывай во время работы.

Мастер ревниво сопел, потом, пересилив себя, неохотно сказал:

— Воистину ты из Вышних, государь. — И вздохнул с сожалением: — Я бы до этого никогда не додумался.

Алекс, засмеявшись, хлопнул его по плечу:

— Успокойся, друг мой. Ты и так один из великих механиков в своей стране.

Вартус раздулся от гордости, словно гриб после дождя, носорожьи глазки засверкали: шутка ли — сам император назвал его своим другом.

Корсу, зашипев досадливо, зашептал на ухо:

— Государь, ты очень неосторожен, разве можно называть человека низкого происхождения своим другом?

Алекс насмешливо улыбнулся:

— А ты сам высокого происхождения?

Он обвел присутствующих жестким, государственной строгости взглядом:

— Кто еще не слышал: старший мастер Вартус, по прозвищу Драчливый м, — мой личный друг. А ты, мастер, постарайся, сделай для меня то, о чем я прошу. Я в долгу не останусь — ты будешь богатым человеком.

Прикрылись носорожьи глазки, лицо свирепого Вартуса помягчело, расплылось в мечтательной улыбке:

— Домик на террасе у залива, пониже храма светлоликой Ассаи. С садиком. У меня есть на примете. Много вина, хорошей еды и красивая рабыня. И никаких печей, никаких остолопов и бездельников. — Мастер пнул оцепеневшего подмастерья. Тот и уйти боялся, и стоять дальше невмоготу было: а ну как еще плетей всыплют да за испорченную отливку вычтут?

Алекс предупреждающе поднял палец:

— У тебя будет не домик. Небольшой дворец я тебе обещаю. У тебя будет вдоволь вина и хорошей еды, рабынь — сколько осилишь. Но о покое не мечтай, ты мне нужен здесь. Такие изделия вскоре придется делать сотнями. И каждое должно быть изготовлено наилучшим образом. Кроме тебя этого не сделает никто.

Мастер вздохнул:

— Я горд твоим вниманием, Посланник, хотя иметь высоких друзей дело хлопотное и опасное. Не знаю, зачем эти болванки нужны, но чувствую, что дело государственное. А ты ведь из тех, кто щедро дарит, но и спрашивает жестоко, верно?

— Верно, мастер, верно. Сейчас же принимайся за работу. — Он повернулся к Корсу: — Проследи, чтобы ни в чем недостатка не было. Сегодня этот человек важнее всех наместников вместе взятых. Ибо на их место найдется множество людей, а этого не заменит никто.

Похолодало. С моря тащило низкие — вот-вот за макушку зацепятся — облака. Многочисленные суда в гавани, подпрыгивая, мотались на швартовах, моряки бездельничали. Ночью стражникам разрешили развести костры — было необычно холодно для этой поры.

Дворцовая челядь закуталась в синие казенные плащи. Алекс велел расставить везде медные жаровни с углями, вокруг них кучками тряслись слуги, грели руки. Государь же блаженствовал, наслаждаясь прохладой. Он чертил за рабочим столом. Рядышком сопел Драчливый, ревниво вглядываясь в появляющиеся линии. Он действительно был гениальным механиком и мгновенно разбирался в разрезах и проекциях. Бурчал:

— Это просто, я бы и сам смог додуматься.

Алекс проговорил рассеянно:

— Ага, лет через двести.

Мастер не обратил на его слова никакого внимания.

— Можно обточить железный вал… — И торжествующе: — А чем ты будешь резать железо? Никакой булат его не возьмет, это тебе не бронза.

— Возьмешь у Корсу пару небольших алмазов и велишь дворцовому гранильщику обработать их вот так — пирамидкой. Будет резать как масло.

Драчливый разочарованно взмахнул рукой:

— У тебя на все готов ответ. Легко тебе рисовать, а вот по-пробуй-ка сделать все это.

— А я тебя зачем главным механиком назначил, может, мне еще самому кувалду взять? Могу показать, тебе же стыдно будет, император молотом машет — мастера учит.

— «Механик», слово-то какое выдумал, чистое ругательство. Не бывает таких слов.

— Теперь будет. Ну-ка вали отсюда, ступай работать, а то вот прикажу палачу, он тебе живо кожу с задницы обдерет. Сам почувствуешь, каково быть битым, — Алекс засмеялся.

Вартус,