Прах херувимов - Евгения Райнеш

Девушка знала, что тётка не будет иметь ничего против визита порядочной барышни в свой дом. Но почему-то ей не хотелось, чтобы Алина встретилась с Аидой. На уровне интуиции она не ждала от этих встреч ничего хорошего. Они обе — Алина и Аида — просто замечательные в Яськином представлении, но совершенно не монтировались друг с другом. Не сочетались. Как…

«Вода и масло», — подумала Яська.

Или как селёдка с молоком. Можно, конечно, попробовать, но зачем, если результат предсказуем и не обещает ничего хорошего?

Факты говорили сами за себя. Алина вызвала своими подколками раздражение Ларика. Позволила за собой ухаживать, а потом круто дала от ворот поворот Гере. Кажется, из всего их окружения эксперт сейчас нравилась только Яське. И она представления не имела, какая ситуация может возникнуть, если неуживчивая правнучка ведьмака столкнётся с Аидой.

В придачу ко всему прочему Алина попросила зайти за ней вечером в морг. Это не показалось Яське хорошей идеей. Она не стала спорить, но вся сжалась внутри, представляя, как пойдёт туда и что может увидеть.

Только вот приглашение было озвучено, и идти на попятную уже поздно.

Но, на счастье, Алина быстро передумала (наверное, Яська слишком красноречиво промолчала) и предложила встретиться в кафе за углом. Уже легче…

Яська, не сильно-то заморачиваясь, заскочила в ближайший косметический маркет за краской и отправилась в условленное место. Кафешка оказалась точь-в-точь как она представляла в их первую встречу, когда ей захотелось дружить с Алиной. И даже эти самые граммофончики, про которые она опять забыла — как называются, обвивали летнюю веранду с ажурными столиками. За тем исключением, что подруги не стали беззаботно щебетать о девичьих приятных делах за чашкой кофе, а отправились красить Яську.

Аида не ночевала сегодня дома, это Яська знала точно. Она думала, что тётка появится за время её отсутствия, но, судя по всему, Аида так и не заходила.

«И где она опять шляется?», — Яське стало смешно. Потому что ситуация должна выглядеть наоборот. В силу возраста это она обязана гулять по ночам, а тётка ломать голову, где девушка с голубыми волосами шляется. Но Аида и в самом деле была совсем необычной взрослой.

Алина, войдя в комнату, с насмешливым прищуром уставилась на кусок картона, испещрённый знаками, затем перевела этот свой прищуренный взгляд на сине-буйную голову Яськи. Пользуясь моментом, девушка как бы ненароком уронила картонку и принялась ногой запихивать её под кровать.

— Слушай, — сказала эксперт, безучастно и бессмысленно перебирая в ладонях тюбик с краской для волос.

Кажется, она несколько раз собиралась что-то сообщить Яське, ещё с момента их встречи в кафе. Но передумывала, а сейчас вот решилась.

— Я тут порылась в архивах и узнала кое-что… Твоя тётя…

Из комнаты Аиды раздался треск. Девушки разом вздрогнули. Они не слышали, когда та вернулась. Они вообще не слышали, чтобы кто-нибудь заходил.

* * *

Но Аида вовсе и не стремилась проникнуть незаметно в свой собственный дом. И уж тем более кого-то пугать. Ей, честно говоря, было совершенно плевать, что творится вокруг.

Действительно важное, неизмеримое со всем остальным, происходило сейчас в ней самой. Аида слушала, как оно, это главное, зарождается острыми покалываниями. И ждала. Безумно надеялась, что боль, мучающая её уже несколько десятилетий, наконец-то затихнет.

С хрупкого плеча, спускаясь ниже лопаток, шла воспалённая краснота. Из тревожно-багровой опухоли на Демира смотрел лик бого-зверя. Чем-то смутно похожего на него самого. Как они звали это? Анубис?

Де-Мир-Дже слышал о нём, но ни разу не встречал. Да и как бы мог? Он был привязан к этому побережью, ничтожный в глазах высших, не прошедший испытания и наказанный за страх архонт. Всё, что он видел и слышал, сосредоточилось на небольшом пятачке земли, которую когда-то владетельный князь считал своей. Так и остался на веки вечные призрачным жрецом. Распорядителем жертвенных свадеб.

Демир рыкнул негромко. Люди… Они больше знают о богах чужеродных, чем о тех, кто всё ещё держит землю, на которой эти неблагодарные червяки живут. Забывшие и древних богов, и тех, что пришли следом. Выплясывающие на костях, каркасе мира. Глупые и жалкие.

Не ведающие, что такое настоящая жажда. Настоящая страсть.

Де-Мир-Дже ясно услышал: в саду с ветки сорвалось яблоко. Для него — последнее. Он чувствовал, как перекручивается ставший хрупким черенок, как надламывается его сухой хвостик, как приближается высушенная летним зноем земля. Распорядитель жертвенных свадеб падал этим яблоком, и знал, что ударом налитого бока отлетит в блаженное и невыносимое одновременно бытие.

Демир обхватил чужими руками чужое тело, которое так недолго принадлежало ему, и тихо завыл.

Саднило горло с непонятным першением. Плечо выворачивало опухолью. Аида знала, что будет физически тяжело. Невыносимо. Но она надеялась: именно эта телесная мука перекроет самую страшную боль, которая делала адом её земное существование.

Кто-то бы сказал, что это болит душа. Больше Аиде ничего в голову не приходило. Только она знала чётко: нет, не душа. Душа может ныть, но не разрывать ржавыми крюками живую плоть изнутри. Это другое… Другое…

И на всю жизнь — и эту, и за гранью… Каждая мелочь, каждое слово, впечатанное в боль.

Весело верещала тупая дура: «О, мы непременно должны встречаться и в городе! У нас столько общего! Мы просто сказочно понимаем друг друга». И Олежка, кретин незабвенный, кивал радостно головой и вторил: «Конечно, конечно! У вас же такая чудесная невеста для нашего богатыря подрастает». Сватал Олежка маленького сына, не подозревая, что через несколько часов…

— Да, — хрипло захохотала Аида, глядя в зеркало на седую, всклокоченную женщину с набрякшими от бессонной ночи веками, — мы непременно будет встречаться потом, и станем лучшими друзьями! Суки, уроды, гады!

Она опять захохотала, смех рвался на клочья, переходил в зловещее карканье. Перепуганная Яська возникла на пороге комнаты, и застыла, словно заколдованная этим безумным клокотанием:

— Аида, что с вами?

От испуга и неожиданности перешла вдруг на «вы». Абсолютно нагая старуха повернулась к Яське, и девушка увидела, что все её плечо покрывает свежая, воспалённая татуировка.

— Мы будем встречаться, непременно. На том свете. Вы там все встретитесь. И Тимошка давно ждёт.

Яська зажала руками рот, чтобы не кричать. С плеча сползающей на пол Аиды смотрел Бог с головой шакала.

— Тётя, нет! Только не это! Зачем⁈

Анубис гордо и презрительно повернул голову в профиль, чуть удостаивая Яську взгляда