Вниз головой - Клэр Кершоу

– Ты сводишь меня с ума, – говорит он.

У меня выпрыгивает сердце.

– Гм… А по-моему, ты просто любишь бороться с трудностями.

Он пожирает меня взглядом, полным такого желания, что купальник вот-вот аннигилируется. Его глаза медленно скользят по моей фигуре: от ног к талии, груди, шее. Не в силах больше ждать, я хочу шагнуть к нему… однако он успевает первым: делает шаг вперед, подхватывает меня на руки и прижимает к стволу ближайшего дерева. Мне передается исходящий от него жар.

Я думаю только о том, как быстрее развязать веревочку его плавок.

Когда он приникает губами к моей шее, я задыхаюсь. Поцелуи обжигают кожу. Он просовывает руку под купальник и обводит большим пальцем мой сосок. Я испускаю стон и чувствую, как твердеет от моего возбуждения его пенис. Я тянусь вниз, он ловит мою руку и нежно посасывает большой палец. Я извиваюсь от удовольствия.

Я возбуждена еще больше, чем в прошлый раз. Это уже не пьянящее предвкушение, как тогда. Теперь я точно знаю, на что он способен.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Он вновь берет меня на руки, выносит на пляж и, укладывает на белый песок между двумя большими камнями. Его хватка настолько крепкая, что я не чувствую песка, который должен коснуться кожи. Затем я понимаю, что так сильно обхватила ногами торс Хью, что не касаюсь земли. Я расслабляюсь, и он, выпустив меня из объятий, просовывает палец под купальник. У него прерывается дыхание от моей влажности, а я испускаю блаженный стон. Он обводит пальцем клитор.

– Вдруг сюда придут? – бормочу я, задыхаясь от желания.

– Не придут, – говорит Хью. – И нас все равно не видно.

От его жарких ласк все вокруг как в тумане. Меня переполняет желание. Его свободная рука вновь находит мою грудь.

– Я хочу тебя, Хью!

Я дергаю завязки на купальнике. Хью медленно опускает голову и целует меня прямо туда, куда я хотела. Я извиваюсь от удовольствия, зарываясь руками в его волосы. Пальцы на ногах онемели. Я даже песка под собой не чувствую. Когда Хью освобождается от плавок, я уже на грани. Если я не получу его прямо сейчас, я умру.

Он оттягивает момент.

– Я хочу смаковать тебя, – говорит он и проводит большим пальцем по клитору.

– Хью, – стону я.

Он вновь жадно завладевает моими губами, словно хочет поглотить меня всю. Я впиваюсь в его нижнюю губу.

Твердый пенис вдавливается в меня, и я чувствую, что сейчас взорвусь. В глазах вспыхивают звезды, я прижимаюсь к Хью всем телом, вонзая ногти в углубление между лопатками.

Сначала он не торопится, затем начинает двигаться быстрее, и я приближаюсь к развязке. Встретив его взгляд, я сдаюсь, растворяясь в наслаждении, он со стоном догоняет, и мы вдвоем, задыхаясь, падаем на песок.

Мы лежим, сплетясь всеми частями тела, наверное, не меньше часа. Оба молчим, боясь спугнуть волшебство, только чертим кончиками пальцев ленивые узоры друг по другу. Наконец приходит осознание, что пора возвращаться. Я так и не набралась смелости признаться: не хочу испортить наши чудесные мгновения под безоблачным австралийским небом. Мы смываем песок в океане и отправляемся искать остальных. Боясь выдать себя, я избегаю взгляда Пиппы, но губы сами растягиваются в улыбку. Когда мы подходим к группе, Хью непринужденно проводит рукой по моим ягодицам, и я, не глядя, понимаю, что он тоже с трудом скрывает улыбку.

Мы проходим по шаткому причалу. После полудня океан разбушевался, яхта качается на волнах. Мы отвыкли от качки и с трудом удерживаем равновесие.

Когда Хью садится на скамью в капитанской рубке, я замечаю, что он побледнел. Не успевают все усесться, как он вскакивает и направляется на нос. Мигель смотрит на меня с выражением отвращения и тайного превосходства. Этого я и боялась. Хью укачало, и Мигель удивляется, что я нашла в этом слабаке. Он слегка приподнимает брови и ныряет в отсек, видимо, подальше от Хью.

Минут через десять я наливаю стакан воды и осторожно подхожу к Хью, который схватился за релинг.

– Чем тебе помочь? – мягко спрашиваю я.

Он поворачивается, бледный, как смерть. Его глаза опять стали светло-голубыми.

– Что-то я совсем расклеился, – говорит он.

– Воды? – предлагаю я, не зная, как ему помочь.

Хью качает головой: «Нет».

Я поглаживаю его по теплой спине. Прикосновение к нему успокаивает. Рядом с ним я снова могу дышать.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Я помогаю ему подготовиться ко сну, приношу воду и кусок хлеба на случай, если он проголодается. Окунаю мочалку в прохладную воду и кладу на лоб. Он распахивает глаза, улыбается через силу и хрипит:

– Милли.

– Что?

Лодка кренится, и я хватаюсь за каркас койки.

– Прости, что мы не можем провести эту ночь вместе.

Он хмыкает, не в силах смириться с ситуацией, роняет голову на подушку и тяжело вздыхает, словно этот короткий разговор отнял у него последние силы.

– У нас все впереди, скоро будем на суше, – с улыбкой отвечаю я.

– Я надеялся, что ты это скажешь, – радуется он.

– Только мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Когда угодно.

– И я до сих пор не понимаю, как мы решим проблему Сидней – Коламбус.

Я не удерживаюсь от искушения поднять эту тему. Если мы согласимся, что это тупик, то не придется говорить Хью правду.

– Неважно, мы все равно увидимся в апреле, – прищурившись, говорит он. – Правда?

Хью имеет в виду конференцию, на которой собирается выступить с докладом о вымирании губана-бабочки. Милли убила бы меня, узнав, что я согласилась иметь что-то общее с обсуждением исследования Хью, особенно от ее имени, но это сильнее меня, и я соглашаюсь его увидеть. Двухчасовой перелет или сутки в дороге!

– Если хочешь.

– Договорились, увидимся в Бостоне. Там все и решим.

– Не знаю, как это возможно, – сомневаюсь я.

– Сидней – лучше.

Хью на мгновение закрывает глаза.

– Я чуть с ума не сошел, когда мы весь день избегали друг друга.

– Я тоже.

– Мы что-нибудь придумаем, правда, – сонным голосом произносит он.

– Я не могу бросить своих родных, – шепчу я. – Я им нужна.

Не успевают эти слова сорваться с моих губ, как я начинаю сомневаться, кто на самом деле кому нужен. Я убираю с его лба салфетку, и Хью легонько сжимает мою руку. Я оставляю его в покое и иду наверх, чтобы как-то отвлечься: безуспешно. В конце концов возвращаюсь в каюту. Он наконец уснул.

– Спокойной ночи, Хью Гаррис, – шепчу я, забираясь на верхнюю койку.

Глава двадцать пятая

Последнее погружение

Хью стонет во сне, скрючившись на крошечной койке. Видок у него еще тот: