По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

дороге Ленинград — Мурманск, и все карельские населенные пункты до и после этого участка прощупаны со всей возможной пристальностью. Значит, вполне вероятен такой вариант: женщина ехала из Мурманска или наоборот туда. Ехала на машине. Поиски машин, проследовавших здесь 12 и 13 июня, велись непрерывно. Но пока не было ничего выяснено. У всех шоферов, которых удавалось взять на учет, были свидетели, показывающие, что никаких женщин ни в кабине, ни в кузове в машинах этих водителей не было. Один тракторист долго утюжил дорогу на этом участке именно в этот день, но ничего такого, что привлекло бы его внимание, не обнаружил.

Позвонили из Сегежи.

— Продавец книжного киоска с уверенностью утверждает, что девушку, снятую на фотографии, видела в начале июня. Она покупала в киоске открытки Третьяковской галереи.

— Дальше.

— Удаляясь, она сказала: «А у нас таких наборов нет».

— Дальше.

— Все, товарищ полковник.

— Мало, очень мало, — и повесил трубку.

— Вот что, — говорил через полчаса генерал. — Надо пропустить через сито тех, которые были или могли быть в этом районе. Надо расспросить шоферов, водителей самосвалов, трактористов, всех дорожников, не наблюдали ли они случайно что-либо, имеющее или возможно имеющее отношение к делу.

— Выполняется, товарищ генерал.

— А результаты?

— Пока никаких.

— А из районов сообщили хоть что-нибудь, за что можно зацепиться?

— Нет, пожалуй. Были, конечно, всякие сигналы. Проверяли, посылали людей. Оказывалось — ничего. А чаще происходит такое. Вот, например, сегодняшний рапорт из Питкяранты: «Женщин, пропавших без вести, в Питкярантском районе не имеется». А вот из Кеми: «Нами проверены все лица женского пола, получившие в нашем районе комсомольские значки «ВЛКСМ — ударник 1973». Женщин, схожих по приметам с пострадавшей, не установлено». И из Пудожа то же пишут, и из других мест.

— Значит, вы по-прежнему уповаете на Мурманск?

— Уповаю.

В последующие за этим дни проводилась особенно тщательная проверка водительского состава. Были установлены и опрошены шоферы автоколонны, доставлявшей молоко из Медвежьегорска в Сегежу. Женщину с указанными приметами никто из них не подвозил и не видел на других машинах.

Не смыкали глаз участковые инспекторы и оперативники Петрозаводска. Но ни в городе, ни в пригородах не было установлено никаких фактов об исчезновении в эти дни женщины. Массовые проверки были организованы на рынках, куда приезжают люди с фруктами, овощами из разных районов страны. И тут ничего. Об этом доложил Ширкову инспектор Степанов, постоянно получающий от начальника отдела все новые и новые задания.

— Осечка, говоришь?

— Да, товарищ полковник.

— А какое сегодня число?

— Двадцатое.

— Правильно. Значит, больше ждать нельзя.

УСТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

— Надо, пожалуй, связаться с газетой, — сказал Ширков Истомину. — Не может быть, чтобы никто ничего не видел, ни на что, связанное с этим случаем, не обратил внимания. Уверяю тебя, люди просто не придают значения известным им фактам и поэтому молчат. А вот если нам удастся приковать внимание к этому случаю, объяснить важность той информации, которую мы ждем, то эта информация появится. Может, не сразу, но появится.

— И что же мы сообщим в газете?

— Как что! Основные детали. Газета выходит стотысячным тиражом. Каждый номер читают человека три. Получается, что наше сообщение прочтут около трехсот тысяч человек. К такой аудитории стоит обратиться.

— Да, мысль правильная.

— Ты ее и осуществляй. Свяжись с журналистами, тем более, что и сам из журналистской семьи.

Да, Истомин с детства привык к таким словам, как «верстка», «заголовок», у них в доме говорили не страница, а полоса. Совсем недавно за вечерним чаем вспомнили фельетон, появившийся в свое время в газете. Назывался фельетон «Анонимка на себя» Именно в связи с этим фельетоном понял впоследствии Саша, насколько важны контакты людей, работающих, казалось бы, на совершенно различных участках, но способных оказать большую помощь друг другу.

Началась эта фельетонная история с того, что редакция получила заметку, подписанную электросварщиком одного предприятия. Речь в заметке шла о том, что якобы пришел электросварщик в один из городских универсальных магазинов, чтобы купить себе пальто, а заведующая секцией готового платья обошлась с рабочим человеком чрезвычайно грубо. Ушел он обиженный в другой магазин, и там его обслужили должным образом, подобрали пальто просто на загляденье.

Автор заметки завершил ее выводом о том, что таким людям, как заведующая секцией универсального магазина, не место в советской торговле.

Заметка как заметка… Но почему-то вызвала она в редакции сомнение. Да и вообще надо же знать, кто пишет, почему пишет… Стали проверять, начав с того, что позвонили в отдел кадров предприятия, где, судя по письму, работал электросварщик.

— Нет у нас такого, — ответили в отделе кадров.

Казалось бы, нет так нет. Списать письмо как анонимное. Но в газете работали дотошные люди. Были приняты меры к тому, чтобы выявить подлинного автора письма. Ход мыслей был простой: может, кому-то насолила эта заведующая секцией. И что же, результаты этого расследования были самые ошеломляющие. Графологическая экспертиза, осуществленная по просьбе редакции экспертами, позволила выявить, что автором письма был директор того самого универмага, где работала заведующая секцией. Этот уже пожилой человек решил разделаться с несимпатичным ему работником таким необычным способом. Напечатает газета заметку, а он, как вполне сознательный, примет самые решительные меры…

Не вышло… После появившегося в газете фельетона самые решительные меры были приняты в отношении директора универмага.

Этот случай Истомин хорошо помнил, и в газету он шел, уверенный, что тут сделают все возможное, чтобы помочь.

Двадцатого июня в «Ленинской правде» на четвертой странице под рубрикой «Происшествия» появилась небольшая заметка «Что вы знаете об этом?». В заметке сообщалось о страшной находке механика М. К. Лашко, давались приметы женщины, описывалась ее одежда. И вывод: милиция просит граждан, что-либо знающих о случившемся, немедленно сообщить по телефону или лично.

И резонанс последовал настолько активный, что на разбор писем, которые волной хлынули в уголовный розыск, пришлось мобилизовать весь аппарат. Ведь было неизвестно, какое из сообщений окажется самым важным, какая внешне не заметная бумажка вдруг внесет ясность в дело.

Оперативники внимательно изучали все присылаемое: обрывки газет, старые конверты с адресами, обложки ученических тетрадей, остатки каких-то накладных, нарядов, писем. Чего только не принесет ветер в придорожные кюветы.

Не то… Не то…

Но вот звонок из Сегежи. Тот самый звонок, которого так долго ждали. В местное отделение милиции обратился Михаил Дмитриевич Мартынович, проживающий в Медвежьегорском районе на станции Масельгская.

Он впоследствии показал:

«В это утро я пошел на работу на третий километр на станции Масельгская. Работаю я на вырубке кустарника вдоль дороги Сегежа — Медвежьегорск. Поработал, потом решил