По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

Как быть с этими часами? Передать в руки следствия? Но ведь его наверняка спросят: а где вы раньше были? И тогда прощай работа, которую он сейчас выполнял и которой так гордился.

Василькин мучительно искал выход. Может, выбросить эти часы и делу конец? Ведь никто, по существу, не знает, что они у него были. Кроме Вечерина… А зачем Вечерину было его топить? Вечерин его не выдаст. Нет, выбрасывать часы он не будет. Этого не стоит делать.

Так Василькин сразу опустился еще на несколько ступеней в своем падении.

…Начался следственный эксперимент.

Невысокий человек шагнул к гладкой, как стол, стене, и Чехонин только сейчас увидел, что на нем были тяжелые ботинки без шнурков.

— Дать вам шнурки?

— Обойдусь. Начинать?

— Начинайте. — Взглянул на часы.

Это нежелание Вечерина получить шнурки, его уверенность вызвали у Чехонина нечто вроде замешательства: «Что он ваньку валяет? Неужели и впрямь собирается с этими грузилами на ногах карабкаться по скользкой стене?»

Вечерин карабкаться не собирался. Он поднял руки, которые, по-видимому, сразу нащупали какую-то невидимую для глаза шероховатость. Кисти напружинились, и тут его тело скользнуло вверх. Еле видимая заплатка на окне оказалась для него ступенькой вверх. Мгновение — и Вечерин уже каким-то образом достиг находящегося наверху бруса и вот по нему, держась за стропила, спокойно дошел до того места, откуда он шестнадцатого сентября проник в магазин. Вся операция заняла двадцать пять секунд. Повторили то же самое: лишь на несколько секунд больше.

СЛЕДСТВЕННАЯ ГРУППА

Была создана следственная группа под руководством Михаила Федоровича Бурикова. В нее вошли помимо него Валерий Петрович Довгаус и Сергей Николаевич Тишков.

На Валерия Петровича легла вся работа по линии вещественных доказательств. Это был очень сложный участок следствия. Ведь вещественное доказательство что-либо доказывает только в том случае, если оно обнаружено у определенных людей. Значит, в круг интересов Валерия Петровича попадали все, кто скупал или получал в дар краденое. Естественно, надо было попытаться установить, в какой мере каждый из них мог знать или подозревать что-либо об истинном происхождении вещей, о второй жизни «невидимки». Дело это было тонкое, порой очень тонкое, ибо не зная, что представляет из себя каждый человек, надо не просмотреть возможных соучастников или пособников и не травмировать людей, случайно соприкоснувшихся с Вечериным.

О том, как шло у него дело, Довгаус педантично докладывал Бурикову, а тот давал ему советы, учитывал в работе содержание этих докладов. Советы же Валерию Петровичу очень были нужны. Дело в том, что в Карелии он работал относительно недавно, а в ряде случаев просто необходимо было хорошо «ориентироваться на местности». Тут-то опыт Бурикова, его знание людей, местных условий, его умение обобщить факты, по деталям судить о целом были просто необходимы.

В тесном контакте с экспертами Валерий Петрович как бы шел по невидимым следам Вечерина, делая их видимыми. И на глазах оживали, начинали говорить вещи.

Вот хотя бы тот обрывок ремня от портфеля. Он перестал быть просто обрывком, а стал доказательством, ибо эксперт с неопровержимой точностью установил, что именно у портфеля, изъятого у Вечерина, недоставало этого кусочка кожи.

Монеты с брызгами крови. Анализы показали, что кровь эта по группе соответствует крови Вечерина. Следы ботинок, отпечатки пальцев — все это «заговорило».

Но больше всего времени требовали все же контакты с людьми, которые хорошо или плохо знали Вечерина. Но разве можно быть уверенным, что наиболее ценные показания обязательно дадут те, кто знал его хорошо. И еще: часто человек просто не осознавал цену тому факту, который случайно оказался в его распоряжении. Факт как факт. Ничего особенного. Для него он ничего не значил, а для следователя мог стать открытием.

Неприятный осадок остался у Довгауса после встречи с Тороповой. Нет, ничего особенного. Но все время в ее показаниях ощущалась какая-то фальшь, какая-то недоговоренность. Приходилось по нескольку раз возвращаться к одному и тому же эпизоду, чтобы вникнуть в суть.

— Вот вы примерили платье и что же?

— Оказалось как раз.

— Оказалось, или Вечерин знал ваш размер и действовал сознательно?

— Конечно, я говорила ему, какой у меня размер. Он же уверял, что на складе списанное брал. Так не брать же что попало… Мой размер, в конце концов, не секретный. Тут ничего особенного нет. — Но в том, как она это говорила, как пыталась убедить в отсутствии «особенного», как раз ощущалось, что особенное было.

С Василькиным, получившим «в подарок» горсть часов, все было проще, хотя и напряженнее, что ли. Сначала он отрицал сам факт получения от Вечерина чего-либо.

— Выпивали вместе — это факт. Но больше ничего.

— Что ж, ничего так ничего… А мы сейчас отправимся к вам и в присутствии понятых проведем обыск. Советую вам не изворачиваться. Вот что, посидите в коридоре, подумайте, а через полчаса вернемся к этой теме. Авось что-либо и вспомните. Каких только интересных вещей не хранит людская память…

Прошло лишь двадцать минут, и разговор состоялся.

— Я решил дать откровенные показания.

— Что ж, хорошее дело.

— И настольные часы «Электрон», и десять пар ручных часов я от Вечерина получил. Первые — за деньги, а ручные — в подарок.

— И где же они?

— Три пары я сразу отдал другим лицам. А остальные дома.

— Где лежат они у вас дома?

Василькин смутился, но, понимая, что теперь уже надо все сказать, признался:

— В банку с краской я их спрятал.

— Что ж, откровенный разговор. Давайте все аккуратно запишем, а вы мне все аккуратно поведайте.

Установлением похищенного в каждой из торговых точек занимался Сергей Тишков. И это дело было очень деликатное. Никак нельзя было допустить, чтобы за счет Вечерина была списана чья-то непорядочность или халатность. Тем более, что Вечерин, несмотря на цепкую свою память, мог и не запомнить, где и что он взял.

Работа Тишкова и была важна потому, что давала возможность выявить, что именно в этом магазине орудовал Вечерин. Это делалось очевидным, если впоследствии вещь была изъята или у него, или у людей, бесспорно получивших ее от него. Одновременно велась скрупулезная проверка всех актов о количестве похищенного, сверялась каждая цифра, каждое название.

Одним словом, и у Сергея Николаевича дел хватало. И он так же, как Валерий Петрович, работал в ежедневном контакте с Буриковым.

Что касается Михаила Федоровича Бурикова, то он взял на себя наиболее сложную задачу — пройти вместе с подследственным по всем инкриминируемым ему фактам, вникать в