По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

Этот второй Вечерин любил выпить, а выпив, начинал совершать поступки, непонятные для каждого здравомыслящего человека. То вдруг подарит кому-нибудь дорогую вещь или продаст за небольшую сумму радиоприемник, стоящий на самом деле вдвое, а то и в несколько раз дороже. В чем секрет такой «добросердечности», где ее источники? Почему-то не задумывались об этом окружающие Вечерина люди и охотно пили за его счет, а то и получали спиртное в подарок. Получали и не знали, что он изрядно потрудился, наклеивая на бутылки с дорогой водкой этикетки от более дешевой. Из осторожности.

Как-то Василькин пришел в гости к Вечерину. Были и другие. Выпили. Сыграли в карты.

— А красивая у тебя соседка, — заметил Василькин Виктору как бы между прочим.

— Какая есть… — нахмурился тот.

Когда почти все уже ушли, стал собираться и Василькин, и тут он заметил у сослуживца красивые электронные часы. Уж очень эти настольные часы приглянулись Василькину.

— Может, продашь, Витя?..

— А почему не продать хорошему человеку? Они, между прочим, семьдесят рублей стоят. По дружбе согласен уступить за тридцать.

Цена Василькину показалась сходной. Он заторопился домой, чувствуя, что перебрал порядочно. Когда уже были в передней, Вечерин вдруг сказал:

— Подожди минутку, — и скользнул в комнату, как умел тихо, даже половицы не скрипнули. Потом вернулся и сунул Василькину в карман пальто полную пригоршню чего-то блестящего и издающего негромкий звук.

— Ты что? — хрипло сказал Василькин, поняв, несмотря на опьянение, что его чем-то ублажают.

— Бери, это подарок за доброе отношение, — и Вечерин быстро-быстро заговорил, что-то объясняя, в чем-то уговаривая своего гостя. Потом мягко выпроводил его за дверь и даже прошел с ним некоторую часть пути.

Василькин проснулся на следующее утро с острым ощущением какой-то непоправимой беды. Что-то было не так, что-то случилось неприятное, странное, скользкое. И тут он вспомнил все: и вчерашний вечер, и застолье у Вечерина, и то, как тот сунул ему в карман что-то блестящее.

Как был Василькин кинулся в прихожую и сунул руку в карман своего пальто. Так и есть… Он держал на ладони десять пар новых наручных часов разных марок и мучительно вспоминал то смехотворное объяснение, которое давал ему Вечерин. Мол, часы эти достались ему в наследство от тестя. Какое наследство, и с чего тесть так оснащал себя часами? Нет, дело в другом. И тут-то впервые он ясно осознал, что с Вечериным дело нечисто. Мысленно стал перебирать в памяти все известные узкому кругу людей факты: кому и за сколько тот что-то продал, кому и что подарил, когда и сколько раз угощал спиртным.

Постепенно с глаз, как говорится в плохих романах, спадала пелена. Романы-то плохие, а пелена — самая реальная. Он один из тех, кто обязан беречь государственное добро, а прозевал преступника, орудовавшего рядом.

Как же быть, как быть? Вернуть ему часы? Высказать свои подозрения начальству? Ни на то, ни тем более на другое у Василькина воли не хватало. Во всяком случае, он все еще находился в состоянии сомнения, не ведая о том, что на возможность остаться порядочным человеком ему ситуацией выделены считанные часы.

В эти же дни тягостные чувства испытывал и Вечерин. Страх, самый настоящий страх владел им. Нет, он не догадывался, что с некоторых пор оперативники знали о нем многое: где бывал, что делал. Но каким-то шестым чувством он понимал, что расплата близится, что от нее не спасет ни его ловкость, ни дружки, ни женщины, воркующим голосом спрашивающие: «Нет ли чего новенького?»

…В это сентябрьское утро проснулся, как всегда, рано. И сразу ощутил два чувства. Первое говорило ему: на последнем деле в винном магазине не наследил, все в порядочке, полный ажур. Второе: отгулял, дорогой, пора собираться в путь-дорогу…

Поглядел на календарь: вторник. Включил старенький транзистор. Дома держал всегда только такие. Передавали обзор местной газеты. Она сообщала о решающих днях на уборке урожая, о том, каково положение дел на стройках Карелии, потом пошли новости искусства.

Этот поток жизни проходил мимо него. Вот говорят, что́ идет в театре. А когда он был в театре? Вот говорят: сдан новый детский сад. А когда он интересовался а последний раз детским садом, он, отец троих детей, которые вырастут и обязательно поинтересуются, чем занимался в своей жизни он, Вечерин? Что он ответит им? Вот у тех людей, о которых рассказывала газета, наверняка есть что ответить.

Вышел из дому поздно. Работать предстояло во вторую смену. Не спешил, шел по городу пешком, добрался до главной улицы, зашел в магазин, в котором велась широкая торговля радиотелеаппаратурой. С искренним интересом рассматривал приемники, которые здесь были выставлены. Чем-чем, а этим Вечерин и впрямь любил заниматься. Подумал о том, что не имеет даже возможности держать дома то из своих богатств, что хотел бы. Прятал в гараже или тайнике, устроенном с некоторых пор в купленном на ворованные деньги мотоцикле. Кража тогда была крупной, подумывал даже об автомашине, но быстро спустил легко доставшиеся деньги, пришлось ограничиться мотоциклом.

Вышел из магазина, и тут же возле него оказался молодой человек с добрым лицом. Улица была пустынной. Такое время — все на работе.

— Гражданин Вечерин? — спросил человек.

— Да, — ответил Вечерин.

— Что ж, вам придется пройти со мной. Тут недалеко. Впрочем, вы сами знаете…

От этого можно было уйти. Но уже тот факт, что подошел он один и что не было рядом милицейской машины, говорил о том, что человек с добрым лицом не сомневался, что задержание пройдет спокойно. «А может быть, все-таки один? Но все равно пора кончать базар». И он пошел вместе с капитаном милиции Ю. Г. Яковлевым.

В этот день с Вечериным стали беседовать не сразу. Сначала его показания выслушал Растворов. Затем его пригласили в большой кабинет, где было много разных людей в форме и в гражданском. Откуда ему было знать, сколько труда вложил каждый из них в то, чтобы «невидимка» стал видимым.

— Что ж, рассказывайте, Вечерин, — сказал хозяин кабинета, человек спортивного типа, с хорошей улыбкой. Это был Акимов.

Вечерин растерянно молчал. Что рассказывать, с чего начать, чем кончить, рассказывать-то очень много. Молчал.

— Рассказывайте! Это заместитель министра к вам обращается, — бросил реплику Растворов.

И Вечерин стал рассказывать.

…Узнав, что Виктор не вышел на работу, Василькин еще больше забеспокоился. Скоро он с полной очевидностью убедился в том, что случилось непоправимое. Что он, вольно или невольно (это «невольно» звучало теперь, после истории с часами, не очень убедительно), пригрел на