По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

опираясь на весь накопленный материал, Акимов обнаружил потерянную в начале версию, сделал вывод о том, что преступника надо искать среди тех, кто знает тонкости сигнализации.

«Теперь-то кажется, что взять его было легче легкого, — думал Буриков. — Но это теперь. Так бывает всегда: как решим очередную загадку, сразу делаемся проницательнее…»

— Что ж, Вечерин, — сказал как-то Буриков. — Мы с тобой, как это у вас, спортсменов, говорится, вышли на финишную прямую.

— Скорей кривую.

— Согласен. Но скривил свою дистанцию ты сам. Тебе и выпрямлять… А знаешь, когда скривил?

— Очень давно.

— А если поконкретнее?

— Можно и поконкретнее. Первую кражу я совершил, еще учась в школе.

— То-то…

— Неужели и об этом вам известно? — искренне удивился Вечерин.

— А как ты думаешь? Те пятьдесят рублей и выросли в сегодняшние тридцать шесть тысяч. Не было бы тех пятидесяти, и этих бы, может быть, не было.

Они сидели друг против друга — человек, которому предстояло искупить свою вину, и тот кто возглавлял следственную группу. Это волей и умением Акимова, Ширкова, Чехонина, Козлова, Растворова, Бурикова, и других товарищей невидимое стало очевидным.

— Каждый не пойманный сразу преступник является «невидимкой», — сказал генерал, подводя итог. — Но это невидимость в кавычках. Кавычки поставлены всей обстановкой, в которой он действует. У него и не может быть поддержки в той среде, где он находится. Наоборот. Эта среда враждебна ему, хотя и тут бывают исключения, касающиеся отдельных людей. Дело Вечерина — наглядный тому пример. Не будь исключений в виде жадной соседки и охочих на выпивку сослуживцев, он был бы давно разоблачен, давно бы стал видимым. И еще иногда помогает «невидимкам» наша нерасторопность или поверхностность в работе. Мы должны уметь делать выводы, извлекать уроки. Что до «невидимок», то все равно финал неизбежен именно такой. — Генерал улыбнулся и добавил: — Поэтому что невидимка без кавычек есть только один: у Герберта Уэллса. Но это уже другая материя.

ПОСЛЕДНЯЯ ОСТАНОВКА

НА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЕМ КИЛОМЕТРЕ

Когда человек входит в лес, им сразу овладевает чувство непосредственной близости к природе. Молчаливо стоят высокие сосны, серебрится березняк. И хочется не расставаться со всем этим, побыть подольше в лесной тишине…

Но механику М. К. Лашко пришлось испытать совсем другие чувства.

За тридцать три километра до Сегежи вдруг зачихал мотор, что вызвало вынужденную остановку. Пока шофер копался в металлическом чреве машины, пытаясь выяснить в чем дело, Лашко решил взглянуть, не появились ли первые грибы. Метров десять прошел, когда увидел впереди белое пятно. Что бы это могло быть? Неприятное предчувствие возникло сразу и уже не исчезало.

Еще несколько шагов, и человек остановился перед телом молодой женщины. Женщина была мертва. Лицо искажено мукой…

Хорошо понимая, что его долг как можно быстрее сообщить о своей страшной находке милиции, Лашко бросился к машине.

— Давай, друг, заводи! На самолюбии доедем. Тут, знаешь, такая история…

Произошло это 14 июня 1975 года.

На место обнаружения трупа немедленно прибыла оперативная группа работников сегежской прокуратуры и отдела внутренних дел, в которую входили следователь Рехлов, начальник отделения уголовного розыска Громов, инспектор Тиунов и судебно-медицинский эксперт Ковнер. Последнему предстояло высказать мнение о том, когда, предположительно, наступила смерть неизвестной. Он сделал вывод, что это произошло между 12 и 13 июня. Таким образом, тело пролежало в лесу не менее суток, прежде чем было случайно обнаружено.

А теперь предоставим слово официальному документу, подписанному впоследствии подключившимся к расследованию А. А. Чехониным.

«При осмотре места происшествия установлено, что труп неизвестной женщины лежал на спине со связанными сзади руками. Связаны руки были шарфом… При наружном осмотре трупа обнаружены множественные раны волосистой и лицевой части головы, нанесенные тупым твердым предметом. Телесные повреждения имелись и в области шеи и кистей рук потерпевшей.

На женщине была куртка-болонья с «молнией» и коричневым воротником из искусственного меха. Шерстяной шарф в клетку, тоже шерстяная розового цвета кофта, к которой с левой стороны был приколот значок «ВЛКСМ — ударник 1973». Сапоги резиновые, светло-коричневого цвета, со шнуровкой. На руке дамские часы «Слава» из желтого металла. Они остановились в десять часов пятнадцать минут».

Осмотр с полной очевидностью убеждал, что здесь действовал жестокий, циничный преступник, садист, вволю поиздевавшийся над своей жертвой.

При внимательном осмотре места, где был обнаружен труп, бросались в глаза бурые пятна, скорее брызги. Они начинались от самой дороги. Создавалось впечатление, что женщину, находившуюся уже в беспомощном состоянии, перенесли к тому месту, где ее потом нашли. Таким образом, имелись все основания предполагать, что здесь никак не могло обойтись без автомашины. Но вот в чем надо было разобраться: то ли женщина была убита здесь, то ли ее тело привезли для того, чтобы скрыть в лесу. Ответить на эти вопросы могло только дальнейшее расследование.

Самым внимательным образом были осмотрены все вещи погибшей. Но ни среди них, ни на всем участке леса, ни на дороге, примыкающей к этому участку, не было обнаружено никаких документов или записей, которые бы позволили установить личность женщины.

Позднее состоялся более детальный осмотр тела и вскрытие. Обнаружилась одна особая примета. У погибшей с правой стороны живота был едва заметный шрам, свидетельствующий об операции аппендицита.

Не просто было добраться до корней той трагедии, которая произошла на дороге. Чтобы выйти на убийцу, надо было многое узнать о его жертве. Не просто имя, отчество и фамилию, но и все, что происходило с этой женщиной на протяжении длительного времени: где она родилась, где жила, где работала, почему оказалась здесь, в тридцати километрах от Сегежи.

Как только о происшедшем стало известно ответственному дежурному Министерства внутренних дел Карельской АССР, на самом высоком уровне было проведено оперативное совещание.

— Ну что ж, Владимир Иванович, — сказал Ширкову генерал. — Бери все это в свои руки. Сам понимаешь: чем быстрее мы установим, кто погиб на дороге, тем быстрее выйдем на убийцу. А это, как видите, зверь. Забрал у женщины все, даже имя, документов-то никаких! И еще — садист, настоящий садист! Думает, небось, что задал нам неразрешимую загадку. Уверен, что на него не выйдут. Между прочим, в этой уверенности в зачаточном состоянии и содержится неизбежность его поражения. Одним словом, действуйте, прошу докладывать о ходе расследования.

— Уже действуем, — ответил Ширков. — Мы создали две оперативные группы. В первую включены начальник Сегежского районного отдела внутренних дел Комович, сотрудники Громов и Иванов и прокурор-криминалист Долинский.

— А вторая группа?

— Целиком состоит из наших. Первая будет вести