Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

– Спасибо. – Я старательно обдумал свой первый вопрос. – Расскажи мне, что вы делали до того, как легли спать?

Она выглянула из окна на копошащихся на улице полицейских. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы вернуть себе голос, и ответ прозвучал хриплым шепотом:

– Мы с Тилли долго разговаривали. Она меня пугала тем, насколько смирилась со своей мрачной судьбой. Она все повторяла, что заслужила все это и что он придет за ней. Я спросила, кого она имела в виду, но Тилли просто улыбнулась, будто это была чужая тайна. Я сказала ей, что бояться нечего, но она не поверила. Оказалось, не зря.

– Во сколько это было?

– Мы легли примерно в пол-одиннадцатого, я читала где-то полчаса. Уснула за книжкой. – Всего на секунду Додо показалась мне даже счастливой. Такой я ее и знал.

– Где была комната, в которой ты спала?

– Прямо рядом со спальней Тилли. – Она по-прежнему была растерянной. Видимо, все еще пыталась понять, как могла не услышать подругу. Я не собирался говорить ей, что Тилли перерезали горло, чтобы та не успела издать и звука. Я иногда мог сказануть лишнего, но какая-то степень сопереживания мне все-таки была свойственна.

– Ты слышала ночью хоть что-то? Какие-нибудь звуки?

Она отвечала все увереннее и увереннее.

– Да. Я слышала, как она встала и спустилась на первый этаж. Тилли шептала себе что-то под нос, но я была полусонная.

– Это все?

– Нет, чуть позже она поднялась обратно в спальню. Я просыпалась всего на пару секунд, но это помню точно.

– Сколько примерно было времени?

Додо посмотрела на семью, ища поддержки, и мама подарила ей неуверенную улыбку.

– Сложно сказать. Казалось, я на тот момент некрепко спала. Еще было темно, но часов в комнате не было.

– Отлично, Додо. Спасибо.

Я решил, что больше спрашивать у нее нечего. Тилли была в ужасном состоянии, когда мы разговаривали с ней вчера, и слова Додо подтверждали, что легче ей не стало. Она ждала смерти, и в ночи та явилась.

Остался еще один человек, который мог нам помочь, поэтому я обратился к брату Додо:

– А ты что-нибудь заметил, Нэд?

Он вдруг занервничал и крепко схватился за косяк открытой двери.

– Я? А почему ты меня спрашиваешь? Что я мог видеть?

– Во время обхода, я имел в виду. Когда письма разносил? Видел что-нибудь подозрительное у дома Тилли или где-нибудь на улице?

Он на мгновение забыл, как дышать, а затем, медленно выдохнув, сказал:

– Сегодня воскресенье, Мариус. По воскресеньям почты нет.

– Ах да! Сглупил.

Миссис Лайл подошла и села рядом с дочерью, а я отошел к двери.

– Вы нам очень помогли. Боюсь, полиция придет к вам с похожими вопросами, но может, с ними вспомнится что-то полезное. Об убийце можешь не беспокоиться. Пока его не поймают, деревня будет самым безопасным местом на земле. Полицейские будут на каждом углу. Не сомневайся.

Полицейские и правда были на каждом углу. Они лезли в клумбы на улице, тормошили цветочный бордюр и кусты гортензий.

Я вышел из маленькой серой двери здания почты и тут же заметил сержанта Росситера на садовом широком заборе.

– Я тут ни при чем, – сказал он, не сводя глаз с «псевдопоместья» напротив. – Знаю, вы думаете, что у меня из-за сыновей хороший мотив… Но это не я.

Я не смог найти ответ, а он продолжил выдавать улики против себя:

– Да, вчера была моя очередь караулить, и, не буду врать, я ненавижу всех Хитонов до единого. Они меня выставили из родного дома после смерти сыновей, так потом еще и продали полицейский участок, пришлось изо дня в день стоять на морозе. У меня кровь кипит от обиды, но я никого не стал бы убивать – даже своих кровных врагов.

Если честно, сам я и на секунду не думал о его причастности, но возможно, стоило. Росситер уставился в никуда, хотелось как-то его успокоить, но меня отвлек крик. Я отвернулся, смотря вслед констеблям, которые сбежались к соседнему дому узнать, что нашли коллеги.

– Нож, шеф, – сказал один из полицейских с особой гордостью, как только Лавбрук вышел из дома. – Его выкинули у забора, со стороны улицы.

– Вы молодец, констебль, – похвалил инспектор. – Обмотайте его хорошенько, чтобы отпечатки не стерлись. Скорее всего, наш убийца это предусмотрел, но кто знает…

Лавбрук не подозвал меня к себе, когда заметил, поэтому я поспешил дальше. Прошел мимо паба, там в воскресное утро было тихо, так что я отправился к дому Люсинды. Там было не лучше.

Я заглянул в окно гостиной и увидел Ричарда на диване, который я занимал совсем недавно. Голова его лежала на подушке, значит, он прислушался к моему совету. Мне даже стало жаль его будить, но выбора не было.

– Чего тебе? – Он не обрадовался моему появлению. – Нельзя будить людей по воскресеньям! Это первое правило цивилизованного общества! – Так его еще долго несло. – Про это же даже где-то в Библии написано. На седьмой день Бог отдыхал, и никто к нему не подходил, пока он не восстановил все свои силы.

– Поздно лег? – отчеканил я и махнул в сторону входной двери, чтобы он меня впустил.

Пришлось подождать несколько секунд, но в конце концов он встал и открыл мне.

– Да, ушло куча времени и сил на убеждение Люсинды, что я пришел ее защищать, а не уговаривать выйти за меня.

– И как? Убедил?

Ричард вдруг смутился в совершенно несвойственной себе манере.

– Нет, не убедил. Накричалась, поднялась в спальню и закрылась там.

Но с кухни я слышал шкворчание масла и отправился на запах бекона. Запах был пьянящий, я бы прошагал милю за милей, если бы мне гарантировали английский завтрак в конце пути.

Люсинда стояла у плиты в длинном шелковом халате. Она возилась с сосисками, яйцами – с чем она только не возилась, а затем развернулась и, заметив меня, начала улыбаться, но видимо, лицо выдало меня, потому что улыбка эта тут же исчезла с ее лица.

– Почему ты… – Она не стала заканчивать свой вопрос, и я решил не оттягивать правду.

– Я не знаю, как это сказать, Люсинда… Тилли ночью убили.

Лопатка, которую она держала в руках, казалось, падала целую вечность. Она отскочила от боковой полки у печи и приземлилась на полу. Я ждал, что услышу полный отчаяния крик, но боль Люсинды ожила почти беззвучно.

Она упала на колени, я поспешил к ней, а Ричард следом за мной.