Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

Каждый день Додо и Себастьян встречались в лесу после уроков. У них имелось даже «свое место» – круглая опушка, на которой стояли разные камни, словно лесная мебель. Додо чувствовала себя там как дома. Как к этому месту относился Себастьян, она сказать не могла. Хоть болтали они там часами напролет, он редко говорил о своих чувствах – настоящих, по крайней мере, не касающихся книг или искусства.

Начались каникулы, Белла пригласила Себастьяна погулять с остальными, что невероятно обрадовало Додо. Это был шанс показать всем, какими близкими друзьями они стали. Они могут болтать совсем как обычно, только теперь у них появились слушатели. Додо была не из тех девочек, которые кричали о своей любви направо и налево, но так ее друзья смогут увидеть все сами.

Она не предусмотрела лишь одного. Матильду Хитон. Тилли должна быть влюблена в Ричарда… или в Мариуса? Или ее сердце принадлежало лишь Айвору Новелло?[17] Его фотографии она вырезала из всех газет и клеила на стены. Тилли плевать было на книги и природу. Она не была такой же чувствительной и мягкой, как Себастьян. Интеллектом и очарованием она напоминала полевую мышь. Да и всем остальным тоже!

Когда Додо и Себастьян впервые на той неделе пришли к холму, они стеснительно посмотрели друг на друга, будто без слов делились тайной. Додо была уверена, что такой взгляд может означать лишь одно. Но пришли остальные, и Себастьян больше на нее не смотрел. Теперь, сжимая бока, он смеялся над шутками Тилли. А Тилли смотрела на него так же, как когда-то смотрела на Ричарда.

Неделя шла, у Додо внутри все томилось и извивалось. Когда Джеймс вышел из себя и почти ударил Себастьяна, извивание это стянулось в узел, но помочь другу она никак не могла. Тогда она подбежала к нему, чтобы поддержать, но он совсем перестал на нее смотреть. Додо ушла домой с ощущением, что лучше бы ей было и вовсе не появляться на свет.

Весь день она снова и снова проигрывала в голове все произошедшее за неделю. И каждый раз находила в своей памяти новую деталь, которую до этого упускала. Как, например, Джеймс смотрел на Мариуса и Беллу за несколько минут до ссоры. Как Ричард, обычно такой заносчивый и уверенный, боялся, что Себастьян не увернется. Но чаще всего она думала о выражении лица Тилли. Она узнала в нем хитрость и сразу поняла, что произойдет, когда все уйдут.

Когда солнце село за горизонт Хёртвуда, Додо тихо выскользнула из дома и шагнула в лес. Всю деревню обхватывал ряд деревьев, посаженных за спинами домов. Лес почти сросся с аккуратными газонами, которые каждое субботнее утро старательно выстригал любой отец семейства в Хёртвуде.

Но Додо тогда думала не о деревне. Она думала об опушке на холме, где Себастьян Кейн сидел с Тилли Хитон. Она подкралась и следила за тем, как они целуются во второй раз – про первый она узнает гораздо позже, когда сама Тилли признается во всем однажды после уроков.

Они так ласково обнимали друг друга, что на секунду Додо показалось, будто это она, наблюдая, совершает что-то плохое. Она скрылась среди деревьев, хотя сначала собиралась нарушить их идиллию, сказать Себастьяну, что он должен любить ее. Ведь им суждено быть вместе!

Но вместо этого она просто смотрела. Смотрела, как ее Себастьян гладит Тилли по лицу, словно они были парой уже много лет. Смотрела, с каким трепетом они друг друга целовали, как Тилли приоткрывала глаза, чтобы убедиться: это все взаправду. Смотрела, как к ним подходит Джеймс.

Брат Тилли походил на чудовище – древнее создание из мифов. Он стал циклопом, гигантом, который мог вот-вот откусить голову Себастьяну и скинуть его тело с утеса. Додо еще ни разу в жизни не видела такого страха, как в глазах Себастьяна. Он лежал на спине, когда Джеймс нанес первый удар.

– Отстань от него! – закричала Тилли, но брат ее не слышал.

Кулаки рассекали воздух, словно ракеты, и обрушивались на грудь Себастьяна. Джеймс мог избить его с закрытыми глазами. Его охватила ярость, Себастьян кричал от боли. Сложно сказать, сколько это длилось – может, минуту, может, даже меньше, но в конце никто не мог издать и звука.

Джеймс схватил сестру за руку и утащил за собой. Себастьяну повезло меньше. Он не смог встать. Он был избит и сломлен. У него не осталось сил. Его взгляд нашел Тилли в надежде, что она вернется и повторит все те ласковые вещи, которые говорила ему весь вечер.

Но Тилли привыкла не создавать проблем. Она позволила себя увести – стащить – вниз по холму. Пришлось Додо спасать свою любовь. Внеземная девушка выскользнула из леса и упала на колени перед Себастьяном, как только Хитоны исчезли среди деревьев.

Нескоро она смогла довести его до дома. Первые двадцать минут он едва дышал, не то что шевелился. Додо видела всё и не могла злиться на Себастьяна после всего того, что натворил Джеймс. Поэтому когда Себастьян попытался встать, она положила его руку на свои плечи и помогла идти.

Додо была легкой и тонкой, она не могла нести на себе взрослого парня, но каким-то образом нашла на это силы. Шаг за шагом, максимально медленно, они доплелись до дома при мельнице, на самом дне долины, где Себастьян жил со своими родителями. Он не позволил ей зайти, поэтому Додо оставила его у двери и смотрела, как Себастьян входит в дом, сжимая больные ребра.

Остаток каникул он не появлялся в деревне. Никто не знал, как к драке отнеслись его родители и рассказал ли он им что-то вообще. Только в школе Тилли начала понимать, что все рухнуло. Он отказывался на нее смотреть – и это было самое страшное. Она пыталась поймать его взгляд на уроках, но он отворачивался.

В первый же день после занятий отец Себастьяна пришел поговорить с миссис Эббот. Они перешептывались, стоя у двери, но все понимали, зачем он пришел. Учительница вернулась в класс и сделала короткое объявление, которое все, кто не был в ту пятницу на холме, сочтут совершенно незначительным.

– Джеймс, Тилли и Себастьян, останьтесь сегодня после уроков, – сказала она, и большинство учеников тут же об этом забыли. Ну, может, кто-то из младших и присвистнул, предположив, что старшим достанется, но такую реакцию вызывали почти все подобные объявления, и миссис Эббот удалось всех быстро успокоить.

В конце учебного дня все