Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

Доктор Фелл, проводив ее взглядом, тихо выругался.

– Поехал к вашей жене – извиниться. – Он покачал головой. – Архонты афинские! Ему бы в другую сторону надо.

– Разве важно, в какую сторону он едет?

– Да, важно.

– А почему вы не хотели, чтобы он остался здесь? В чем настоящая причина?

– Тоби Сондерс, мой дорогой сэр, слишком большой идеалист. В данный момент он с формальной точки зрения является соучастником преступления в деле об убийстве. И это его нисколько не тревожит. Ради благородной цели он пойдет на любой, самый безумный риск. Да вы и сами это видели. И все же… и все же…

– Что?

– Во всей истории вы несколько раз называли его пуританином. Мне этот термин представляется странным как с исторической, так и с географической точки зрения в отношении жителя Вирджинии. Но я прекрасно понимаю, что вы хотели этим сказать, – и вы правы. Он мог легко простить, например, когда думал, что у вас роман с Роуз Лестрейндж. Но смог бы он так же терпимо отнестись к тому, что у вашей жены роман с Фрэнком Чедвиком?

Марк резко обернулся:

– Бренда и Чедвик? Вы снова все переворачиваете? Хотите сказать?..

– Да?

– Не важно! Давайте вернемся к вопросу, который задавал Тоби. Доктор Фелл, кто убийца?

– Сейчас я вам расскажу. – Рассеянно кивнув, он подошел к дивану, сел и, похоже, погрузился в глубокие раздумья.

Наконец он поднял голову.

– Сэр, вы кое-что забыли. Среди всех этих отвлекающих факторов – запертых комнат и подмененных книг – вы упустили то, что я называл сутью, центральной загадкой всей этой истории. Кто развлекался в спортивном зале? Зачем совершались эти, казалось бы, бессмысленные выходки? Поверьте, они были далеко не бессмысленны. Сэм Кент был прав в одном: за каждым действием стояла реальная причина, пусть даже дикая, безумная, несуразная. Удивительно, что именно вы – подумать только! – пренебрегли этим или упустили из виду. Вы сами угадали треть правды в субботу вечером, когда Тоби Сондерс рассказал вам о происшествиях в спортзале. В воскресенье миссис Уокер преподнесла вам вторую треть правды. А прошлым вечером, когда там был я, вы получили третью, последнюю часть. Вы так близко подошли к разгадке, что у меня волосы встали дыбом. Ну же, вспоминайте! Когда Тоби Сондерс впервые рассказал вам о выходках шутника и спросил, зачем кому-то устраивать такое, что вы ответили?

Вопрос был не риторический. Доктор Фелл впился в него взглядом, ожидая и требуя ответа.

– Я сказал, что ни Джордж, ни Губерт Джонсоны не могут быть целью шутника и что мотив надо искать не в этом. Еще я сказал, что шутник умышленно привлекает наше внимание к залу, заставляет нас думать о нем.

– Ага! Умышленно привлекает внимание к залу, заставляет нас думать о нем. Вы выразили это такими или похожими словами?

– Да, думаю, что такими. Но я не понимаю…

– Подождите! – воскликнул доктор Фелл. – Теперь вспомните воскресный вечер. Вы встречаете Джудит Уокер у бокового входа в Новую библиотеку. У самой двери со стеллажа падает книга. Миссис Уокер напугана и говорит, что в библиотеке кто-то есть. Вы успокаиваете ее, не понимаете, что ее так испугало, и спрашиваете, слышала ли она о происшествиях в гимнастическом зале. Когда вы задали этот вопрос, что она ответила?

Марку не пришлось напрягать память – та сцена сразу же встала у него перед глазами.

– Она сказала, что слышала об этом. Сказала, что…

– Вспомните, что именно она сказала! Слово в слово!

Марк на секунду задумался.

– Она сказала: «Эти дурацкие светящиеся рисунки статуи Основателя! Глупые выходки, чтобы напугать старика и шестнадцатилетнего мальчишку! Миссис Хьюит, миссис Кент и миссис Мейсон ни говорить, ни думать о чем-то другом просто не могут».

– Хорошо! Отлично! И затем, сразу после этого, вы процитировали Джудит Уокер, упомянув очень важные слова. Что она сказала потом?

– Хотя в этом есть и хорошая сторона. Они все напрочь забыли о Роуз Лестрейндж и том молодом человеке, которые использовали лазарет как…

– Как что? Что она имела в виду?

– Джудит хотела сказать, что лазарет использовали как место для того, что мы вежливо называем любовными свиданиями.

– Что ж, у вас есть два фрагмента информации. Попробуйте их соединить. Шутник умышленно привлекает наше внимание к залу, заставляет нас думать о нем. Зачем? Каков результат его действий? Это первое. И второе. Миссис Хьюит, миссис Кент и миссис Мейсон только об этом и говорят. О Роуз Лестрейндж и молодом человеке в лазарете никто не вспоминает. Понимаете, к чему я веду?

– Да! – воскликнул Марк. – Вы хотите сказать, что происшествия в спортзале были отчаянной попыткой отвлечь внимание от того, что происходило в лазарете? Попыткой скрыть грозившую скандалом любовную связь?

– Совершенно верно. Именно это я и хочу сказать.

– Тогда получается…

– Тогда получается, – подхватил доктор Фелл, – что шутник из спортивного зала действовал, подгоняемый отчаянием. Вы это хотели сказать? Да, так и есть. И позже именно шутник и совершил самое настоящее убийство.

Он поднял руку, будто призывая к тишине.

– Позвольте мне восстановить ход событий в том виде, как я представил его после двух звонков Сэма Кента мне в Нью-Йорк. Некий молодой человек и некая женщина, скажем так, предаются любовным утехам.

Молодой человек, как мы знаем – он этого и не отрицал даже перед вами, – это Фрэнк Чедвик. Но кто женщина? Согласно показаниям двух свидетелей, видевших, как она открывала дверь лазарета ключом, это была Роуз Лестрейндж.

– Но это исключено! По крайней мере, я очень в этом сомневаюсь.

– Вот как? – мягко спросил доктор Фелл. – И почему же вы сомневаетесь?

– Потому что, как я говорил прошлым вечером… – Марк осекся.

– Ага! Вы начинаете вспоминать.

– Не просто начинаю. Я помнил об этом все время. Роуз Лестрейндж можно называть кем угодно, да и кем она только не была. Но вот любовника у нее не было. Ей доставляло удовольствие сеять раздор и смуту, а потом со смехом наблюдать за мучениями своей жертвы. Ей нравилось, что люди считают ее соблазнительницей и думают, что она посещает лазарет с кавалером. Но сама бы она туда не пошла.

– Вот именно!

– И следовательно… – Марк снова запнулся.

– И следовательно, – голос доктора Фелла наполнил всю комнату, – либо два свидетеля намеренно лгали, заявляя, что дверь в лазарет открывала Роуз Лестрейндж, либо они ошибались, приняв за нее кого-то другого.

Марк повернул голову – ему показалось, что он слышит звук машины в переулке, – но, прислушавшись, он понял, что ошибся.

– Скорее всего, и почти наверняка, – продолжал доктор Фелл, – свидетели добросовестно ошибались. И тогда получается, что бурный роман с Чедвиком завела вовсе не Роуз Лестрейндж, а какая-то другая,