Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

разведчиками входил в здание с другой стороны. Колесов обходил штабеля. Если бы Келлера не было, Дроздов оказался бы окружён за несколько минут. Немецкий стрелок превращал эти минуты в коридор, по которому агент ещё мог уйти.

— Мою винтовку, — сказала Александра.

Надя не сразу поняла.

— Она без прицела.

— Именно поэтому ещё цела.

— У тебя рука.

— Тоже пока цела.

Девушка придвинула карабин. Обычная винтовка Мосина без оптики, короче привычной снайперской только в ощущениях, а не в действительности. Деревянное ложе тёмное, потёртое, приклад приклеен к чужому плечу тысячами тренировочных движений самой Нади. Для Александры оружие снова было чужим.

Она взяла винтовку левой рукой и осторожно подхватила правой. Боль прошла через предплечье, заставив пальцы разжаться. Александра выдохнула, подождала, пока перед глазами перестанут плавать тёмные пятна, и повторила движение.

На этот раз удержала.

— Патроны? — спросила она.

— Четыре в магазине.

— Пристрелка?

— На сто метров. Вчера проверяли.

— Куда уводит?

— Чуть вправо. Я целилась левее.

— Насколько чуть?

— На ладонь по мишени.

Александра едва не усмехнулась. Прекрасные данные для выстрела по человеку, который несколько дней превращал весь участок фронта в собственный тир. Одна ладонь на ста метрах, неизвестное отклонение на двухстах, открытый прицел, раненная рука и патроны, которым никто не обещал одинаковой скорости.

Впрочем, Келлер тоже больше не находился в удобной ячейке с подготовленным упором. Он полз под маскировочным покрытием, менял положение и торопился занять новый угол до того, как Дроздова окружат. Война уравнивала людей не справедливостью, а общим недостатком времени.

— Мне нужна точка, — сказала Александра.

— Я не могу гарантировать, — ответила Надя.

— И не должна. Сужай сектор.

Девушка прищурилась.

— От пня два метра вправо. Ниже ветки. Там край старой доски под снегом.

— Если он под покрытием, стрелять по бугру бессмысленно. Нужно заставить двигаться.

Надя посмотрела в сторону ближайшего разведчика. Митрохин лежал за корнем сосны, прикрывая подход Савельева. До него было около двадцати метров. Крикнуть означало предупредить Келлера, но можно было передать жестом.

Девушка подняла два пальца, указала на склон, затем медленно провела ладонью по краю предполагаемой позиции. Митрохин сначала не понял. Надя повторила и показала на его винтовку.

Разведчик кивнул.

— Куда ему стрелять? — спросила Александра.

— Не в бугор. Левее, по краю доски. Если Келлер там, осколки дерева или снег заставят сместиться.

— Один выстрел.

Надя передала.

Митрохин приложился. Прицелился долго, потому что видел сектор хуже. Его задача заключалась не в попадании, а в создании опасности с неожиданной стороны.

Выстрел прозвучал сухо.

Пуля ударила в край доски. Снег взметнулся. Несколько щепок полетели вниз по склону.

Бугор не изменился.

— Пусто? — прошептала Надя.

— Ждём.

Келлер мог понять замысел и остаться неподвижным. Опытный стрелок не выскакивал из укрытия только потому, что рядом ударила одна пуля. Он оценивал направление, вероятность повторного выстрела и то, действительно ли его обнаружили.

Прошла секунда.

Вторая.

С края снежного покрытия осыпалась тонкая полоска. Тень под веткой стала глубже. Потом белая форма резко сместилась вниз, и из-под неё показалось человеческое плечо.

— Есть! — выдохнула Надя. — Правее пня на два с половиной. Ниже ветки. Дистанция двести десять. Цель движется вниз.

Александра уже поднимала винтовку.

Приклад лёг в плечо иначе, чем у оружия Лидии. Гребень оказался ниже, затыльник упёрся в болезненную точку, линия открытого прицела расплывалась. Правая рука дрожала. Александра перенесла большую часть удержания на левую, прижала локоть к земле и попыталась собрать мушку в прорези.

Белая фигура мелькнула между пнём и кустом.

— Ветер справа, — сказала Надя. — Слабый. Полкорпуса ниже ветки.

— Вижу.

На самом деле Александра видела не человека, а несколько частей, которые мозг складывал в цель: тёмный край головы, плечо под белой накидкой, движение винтовки. Келлер полз к следующей ячейке и не мог полностью скрыться.

— Чуть левее, — прошептала Надя. — Он уходит к корню.

Александра выдохнула.

Мушка качнулась на белом силуэте. Раненная рука не позволяла удержать её ровно. Она не пыталась победить дрожь силой. Дождалась, когда колебание пройдёт через нужную точку, и начала выбирать спуск.

— Сейчас, — сказала Надя.

Александра выстрелила.

Винтовка ударила в плечо. Боль в предплечье вспыхнула так ярко, что на мгновение исчез склон. Она передёрнула затвор левой рукой, помогая правой только пальцами, и снова нашла цель.

Келлер поднялся.

Не полностью, но достаточно. Пуля попала ему в бок или верхнюю часть бедра. Немец потерял опору, выкатился из-под белого покрытия и попытался встать на одно колено. Теперь Александра увидела его целиком.

Фридрих Келлер оказался старше, чем казался в щели мельницы. Лет сорока, худой, с резким лицом и светлыми волосами под полевой фуражкой. Левая рука всё ещё двигалась хуже после первого ранения. Он опирался на винтовку, пытаясь спуститься в ячейку, и уже поворачивал ствол к советской позиции.

Никакой красивой дуэли не получилось. Ни двух мастеров, одновременно поймавших друг друга в прицел, ни долгого последнего взгляда. Один раненый человек пытался успеть выстрелить раньше другого.

— Ниже груди, — сказала Надя. — Он наклонён. Двести пять.

Александра поймала мушкой середину корпуса.

Келлер поднял голову.

Возможно, увидел её. Не лицо, не веснушки и не след ремня на шее, а только белый силуэт возле корней. Этого было достаточно, чтобы понять, кто сделал первый выстрел.

Александра нажала второй раз.

Келлер дёрнулся. Винтовка выпала из рук и ударилась о край ячейки. Немец ещё секунду оставался на коленях, словно тело не успело понять, что больше не способно держаться. Потом упал на бок и начал медленно сползать по склону.

Надя не закричала о попадании. Продолжала смотреть.

— Не двигается.

— Ждём.

— Грудь?

— Похоже.

Они ждали несколько секунд. Келлер не поднял оружие, не попытался отползти и не подал условный сигнал. Белая накидка распахнулась, открывая серую шинель. На снегу возле груди появилось тёмное пятно.

— Готов, — произнесла Надя.

Александра опустила винтовку.

Победа не принесла облегчения. Только пустоту, которая появилась после выстрела на мельнице и теперь стала глубже. У Келлера было имя, привычки, методы и терпение. Несколько дней он существовал для Александры почти как отражение: наблюдал, строил приманки, изучал ошибки и менялся после каждого столкновения. Теперь на склоне лежал мёртвый человек, и отражение исчезло.

Она не победила его одна.

Без Нади Александра выстрелила бы в манекен ещё несколько часов назад и раскрыла позицию. Без Митрохина Келлер не сместился бы. Без Громова группа не дошла бы до лесопилки. Без Колесова и разведчиков немец продолжал бы выбирать цели из укрытия. Александра только завершила работу, которую начали десятки чужих решений.

— Сектор не бросать, — сказала она. — У него мог быть помощник.

Надя кивнула. Карабин остался у Александры,