Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

Александра сидела в комнате Савельева без караула.

Это изменение оказалось настолько непривычным, что первые несколько минут она постоянно смотрела на дверь, ожидая появления вооружённого бойца. Винтовки рядом не было, но руки не связывали, а на столе стояла кружка горячего чая. Настоящего или почти настоящего: в воде плавало достаточно листьев, чтобы напиток хотя бы не притворялся кипятком.

Правое предплечье находилось в повязке. Пальцы двигались, хотя сжатие вызывало боль. Фельдшер обещал, что через несколько дней Александра сможет держать оружие, если не решит проверить это раньше и не порвёт швы.

Савельев вошёл с папкой. Закрыл дверь, сел напротив и некоторое время раскладывал бумаги.

— Дроздов признался, — сказал он без предисловий.

Александра поставила кружку.

— Во всём?

— В достаточном количестве эпизодов. Полный разбор займёт дольше. Нужно проверить каждую передачу, установить, кто помогал сознательно, а кто выполнял обычную работу.

— Что подтвердил сейчас?

Савельев открыл папку.

— Передавал координаты и время движения подразделений. Подробные сведения оставлял в тайнике возле сторожки и ещё в двух местах. Келлер или его связные забирали документы. Срочные цели обозначал через часовню и запасную точку у старого амбара.

— Екатерина?

— Убил он.

Александра почувствовала, как пальцы сжимаются вокруг кружки.

— Как?

— Выстрелил в спину, когда она повернулась к двери. Суровцева ничего не подозревала. Дроздов убедил её и Лидию, что обнаружен немецкий тайник и нужно проверить его без лишних разговоров. Рассчитывал забрать тетрадь и устранить обеих.

— Почему не застрелил Лидию?

— После первого выстрела вы бросились к нему. Он ударил рукоятью пистолета. Затем решил использовать ремень, чтобы не оставлять вторую пистолетную пулю и создать впечатление другого нападения. Начался немецкий артиллерийский налёт. Дроздов счёл, что вы умерли, забрал тетрадь не нашёл и ушёл.

— Поэтому она осталась в чехле.

— Да. Он не знал, где Лидия её прячет.

— Подкова?

— Сломалась возле воронки во время борьбы. Дроздов заметил повреждение позже. После обнаружения следа попытался сжечь сапоги.

— Часовня?

— Работал сам и дважды использовал писаря Федина, не сообщая назначения действий. Просил закрыть ставню, оставить предмет или проверить кабель в определённое время. Пока нет доказательств, что Федин понимал смысл.

— Подброшенная калька?

— Изготовил копию на основе рабочего документа, внёс свежие изменения и спрятал в халат во время обстрела, когда проходил через сушильное помещение. После проверки трёх каналов понял, что оперативная канцелярия под подозрением. Решил вернуть расследование к Ветровой.

— Уход к немцам?

— Был подготовлен заранее. Письмо сестры действительно передали через оккупационные власти. Немцы обещали вывезти мать и сестру после крупной передачи. Выполнять обещание, вероятно, не собирались.

Александра смотрела на страницу, исписанную аккуратным почерком Савельева.

— Он сказал, почему выбрал нас со сторожкой?

— Лидия начала задавать слишком точные вопросы. Дроздов надеялся убедить её, что проверяет утечку вместе с ней. Екатерину взяли как человека, которому Лидия доверяла. После убийства планировал представить обеих перебежчицами, погибшими при попытке передачи документов.

— Почти получилось.

— Да.

Савельев закрыл папку.

В его голосе не было удовлетворения. Он раскрыл агента, остановил канал и получил признание, но рядом лежали списки погибших. Старшина Буров, Екатерина, Синицын и люди, убитые на командном пункте. Успех контрразведки не воскрешал тех, кого она не успела защитить.

— Что будет с Дроздовым? — спросила Александра.

— Решит военный трибунал после завершения следствия.

— Он выживет?

— Фельдшер считает, что да.

— Значит, ответит сам.

— На это рассчитываю.

Савельев достал отдельный лист.

— Обвинение Лидии Ветровой в передаче сведений противнику снято. Самовольное оставление наблюдательной позиции рассматривается как действие в рамках попытки проверить утечку, хотя формального разрешения не было. Учитывая нападение и показания Дроздова, оснований держать вас под арестом больше нет.

Александра смотрела на него, ожидая продолжения.

— Но?

— Формальная проверка обстоятельств вашей потери памяти и резкого изменения поведения продолжается.

— Разумеется.

— Я установил, кем вы не являетесь, Ветрова. Вы не немецкий агент и не сообщница Дроздова. Но кем вы стали после той ночи, пока не понимаю.

Александра взяла кружку.

— Значит, у нас обоих остаётся работа.

Савельев едва заметно усмехнулся.

— Полагаю.

— Отправите в дивизию?

— Нет. Начальник штаба и Громов просят оставить вас в полку. Ваша подготовка полезна. Кроме того, наблюдать за вами проще здесь, чем после перевода в неизвестное подразделение.

— Вот теперь прозвучало честно.

— Я редко вру без необходимости.

— А наблюдение сохраните?

— Да.

— Надя?

— Не только.

Александра посмотрела на дверь.

— Снова караульный?

— Нет. Отдельного конвоира не будет. Но о ваших перемещениях, разговорах и необычных знаниях будут докладывать.

— Очень приятно.

— Вы утверждаете, что пришли из времени, в котором война уже закончилась. Умеете обращаться с оружием лучше, чем должна сельская учительница, используете незнакомые методы наблюдения и иногда говорите о вещах, которых ещё не произошло. Я был бы плохим сотрудником Особого отдела, если бы просто поздравил вас с освобождением.

— Вы и с поздравлениями справляетесь плохо.

— Поэтому не буду начинать.

Он передал лист.

— Распишитесь в ознакомлении с решением.

Александра взяла карандаш левой рукой. Подпись Лидии получилась неровной. Она видела её в документах и попыталась повторить, но буквы всё равно принадлежали другому человеку.

Савельев заметил.

— Даже подпись изменилась.

— Рука ранена.

— Подписываете левой.

— Тогда память.

— Удобная болезнь.

— Вы повторяетесь.

— Некоторые загадки плохо усваиваются с первого раза.

Александра закончила подпись.

— Что с найденными вещами Келлера?

— Таблица, документы и донесения приобщены к делу. В записной книжке есть сведения о других наблюдательных точках. Часть уже проверяют.

— И запись обо мне.

Савельев замолчал на секунду.

— Да.

— Покажете?

Он достал копию перевода.

Келлер описывал рыжую советскую стрелка, ранее считавшуюся неопытной. За несколько дней она раскрыла наблюдательный пункт на мельнице, сорвала работу агента, распознала несколько ложных позиций, начала обучать напарницу и проявила методы, не соответствующие известной биографии Лидии Ветровой. Немец предполагал, что женщина прошла скрытую подготовку или была заменена другим агентом.

— Он тоже не понял, кто я, — сказала Александра.

— Но успел сообщить часть данных на свою сторону.

— Когда?

— Последнее донесение ушло до лесопилки. Возможно, через полевой кабель или связного. Мы нашли отметку об отправке.

— Значит, там знают лицо.

— Словесное описание.

— Рыжая, веснушки, след на шее.

— И работа в паре.

Александра сложила лист.

— Они будут искать.

— Вероятно.

— Вы всё равно оставляете меня снайпером?

— Это решение командования, не моё.

— Но возражать не стали.

Савельев посмотрел на неё.

— Если противник уже считает вас опасной, прятать в канцелярии бессмысленно. Там вы только найдёте новый способ вмешаться в расследование.

— Разумный вывод.

— Не обольщайтесь. При первом необъяснимом поступке снова поговорим.

— Надеюсь, без подброшенной кальки.

— Я тоже.

Он встал.

— Вы свободны, Ветрова.

Слова прозвучали почти буднично.

Александра осталась сидеть. За