Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

«Свиньи жрут все».

– Греттен в курсе? – спросил я.

– Не знаю, – устало вздохнула Матильда. – Она была в шоке, в истерике и больше никогда не заговаривала о Луи. С детства умела блокировать то, о чем не хотела думать. Словно ничего подобного не происходило.

Я с этим столкнулся сам. Но кроме амнезии Греттен у меня появились более страшные предметы для обсуждения. Напрашивался вывод, что Арно убил Луи. Или все-таки нет?

Когда я поднялся, боль в ноге дала о себе знать, но не настолько сильно, чтобы помешать пуститься наутек, если придется срочно смываться. Я посмотрел через щель в стене – в открывшейся части залитой белесым лунным светом поляны никого не было.

– Ваш отец не убивал Луи? – произнес я, не оборачиваясь.

– Нет, – ответила Матильда.

– Знаете, Греттен больна. Ее надо лечить.

– Больна?

– Вы не можете опекать ее вечно. Даже если у нее не было намерения убивать Луи, рано или поздно она бы подняла руку на кого-нибудь другого. Или на себя.

– Вы ничего не поняли. Греттен Луи не убивала. Его убила я.

Мне почудилось, будто в животе раскручивается что-то мерзкое и холодное.

– Не верю.

– Луи избивал отца. Поранил его. Греттен попыталась защищать его. Тогда Луи ударил и ее. Крепко, по лицу. Я схватила лопату и стукнула его.

«Вот откуда у Греттен отметина на носу», – подумал я. Повернулся к Матильде, но не мог рассмотреть ее в темноте. Мы стояли так близко, что почти касались друг друга.

– Если это было убийство по неосторожности, почему вы не заявили в полицию?

– Мне нельзя в тюрьму. Мишель? И Греттен я тоже не могу оставить с отцом.

– Почему? Понимаю, она ваша сестра…

– Она мне не сестра. Она моя дочь.

Я решил, что ослышался. А затем все понял. Арно! Омерзительный воздух в домике, казалось, в неподвижности сгустился.

– Мне было тринадцать лет. Отец сказал маме, что ребенок от какого-то парня из города. И убедил ее объявить, что это их дочь, – так они спасали мою репутацию. В школе, пока не родилась Греттен, считали, что я больна и меня лечат дома. Вопросов никто не задавал. А потом все думали, будто Греттен дочь моих родителей.

– Неужели вы никому не сообщили? – Я был потрясен.

– Кому? Мать, наверное, все понимала, но была слишком слаба, чтобы противостоять отцу. А когда она умерла, не осталось вообще никого, с кем я могла бы откровенничать. Не с Жоржем же.

– Греттен догадывается?

– Нет! И не должна! Никогда! Я не позволю отцу сломать жизнь и ей! Предупредила: пусть только посмеет коснуться ее, и его убью. Однажды попробовал – я спустила его с лестницы, и он месяц провалялся в постели.

Матильда произнесла это с холодным удовлетворением. Сейчас это была совсем другая женщина. Я ее не узнавал. Или никогда не знал?

– А Мишель? Он тоже от Арно?

– Нет, от Луи. Но отец считает его своим. Всегда хотел сына, чтобы оставить ему ферму. Поэтому…

– Что?

Матильда глубоко вздохнула, словно собиралась броситься головой в омут.

– После того как мать умерла, у меня был еще ребенок. Девочка. Отец мне ее не показал – объяснил, что она родилась мертвой. Но мне казалось, я слышала, как она заплакала.

«Эта ферма что-то вроде жуткого набора матрешек, – подумал я. – Всякий раз, когда я считал, что мне открылся последний секрет, за ним обнаруживался новый, еще более страшный».

– Как же вы можете здесь оставаться? Почему не уедете?

– Это не так просто.

– Ничего сложного: собираете вещи, и вперед!

– Я не могу покинуть ферму без Греттен.

– Тогда берите ее с собой.

– Вы меня совсем не слышите? Как вы думаете, почему я связалась с Луи? Греттен не уедет от отца. По крайней мере не со мной.

Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Я опять посмотрел наружу – больше для того, чтобы выиграть время и подумать. По небу, закрывая луну, неслись рваные облака. Та часть поляны, которую я видел, казалась тихой и безобидной, но вокруг стеной непроницаемого мрака наступали деревья.

– Теперь вы понимаете, почему мне необходимо удалить отсюда Греттен, – продолжила Матильда. – Не важно как и не важно куда. Но все равно лучше, чем оставаться здесь. А с вами она поедет.

Хорошо, что в домик не проникал свет и мне не нужно было смотреть Матильде в лицо. Ведь только от отчаяния она после всего этого еще пыталась уговорить меня увезти свою дочь. Или, может, надеялась, что, выслушав ее откровения, я просто обязан это сделать?

– Извините. Не могу.

За спиной послышался шум. Повернувшись, я увидел, что Матильда загородила собой проникающий в дверь свет. А затем раздался другой звук. Тихий, не громче шепота – такой скрежет издает сталь, если ей провести по камню. И внезапно перед глазами возникла картина, как Жорж берет мясницкий нож с плиты в середине дома.

– Не передумаете? – спросила из темноты Матильда.

Секунды, казалось, растянулись во времени. У меня стала подергиваться мышца – рука сама потянулась к тому месту, где, как я помнил, на плите лежал молот. Но тут послышались звуки снаружи. И хотя они быстро стихли, я безошибочно узнал детский плач. Матильда рванулась вперед, распахнула дверь, и в хижину хлынул лунный свет. Когда она стремительно выбегала наружу, мне стало видно, что в руках у нее ничего нет. Я поспешил за ней, почти ожидая, что напорюсь на Арно с ружьем.

Но встретил не мужчину, а Греттен.

Она держала перед собой Мишеля, как щит, зажимала ему рот ладонью и не давала брыкаться. Не стоило даже задаваться вопросом, сколько она слышала из того, что было сказано.

– Греттен… – Голос Матильды дрогнул.

– Это неправда! Ты не моя мать!

– Конечно, нет! – Матильда попыталась улыбнуться.

– Папа не мог сделать ничего подобного. Я тебе не верю! Ты врешь!

– Правильно. Я все нафантазировала. – Она протянула к ней руки. – Ты делаешь больно Мишелю. Дай его мне…

– Не подходи! – Греттен попятилась.

Мальчик вывернулся у нее из-под ладони, заревел. Не выпуская из рук Мишеля, Греттен повернулась и бросилась бежать. Даже с больной ногой я обогнал Матильду, но настигнуть Греттен не сумел – она раньше меня оказалась у загона с поросюками и подняла ребенка над забором, за которым жил кабан.

– Не приближайся! Я не шучу!

Матильда застыла рядом со мной, а Греттен так и держала мальчика над забором. Кабана не было видно, но громкий плач Мишеля растревожил в соседнем загоне свиней, и их