Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— Где тут можно купить лекарство? Что ей выписывали? — быстро спросила я.

Тит горько усмехнулся и кинул на меня прищуренный взгляд темных глаз.

 — На лекарства нужны деньги. А нам их не дают.

 — Я могу с этим помочь, — сказала я, еще не понимая как, но чувствуя жгучую необходимость действовать.

 — Наивная, — парировал мальчик. — Оно стоит очень дорого. А гадина Катарина со своим любовником… Они все, что осталось от папы, просадили.

— Тит, не ругайся злыми словами! — тут же, сквозь одышку, вставила Вики. — Папе бы не понравилось.

Мальчик резко замолк, сжавшись, словно от физической боли. Слово «папа» повисло в воздухе.

— Где… где ваш отец? — осторожно спросила я.

 — Катарина его убила, — безразличным, пустым тоном ответил Тит. И по моей коже побежали мурашки.

Боже, я заблудшая душа в теле убийцы?

 — Катарина… ваша мама?

 — Мачеха! — вырвалось у него с такой ненавистью, что я вздрогнула, — Мерзкая, гадкая мачеха!

От гнева его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Виктория снова закашляла, и этот звук был невыносим. Нет денег. Значит, нужно помочь тем, что есть.

В голове, будто вспышка, возникли образы: белый халат, рецепты, написанные уверенным почерком… Симптоматическая помощь. Облегчение состояния.

— Теплое питье, — заговорила я почти автоматически, перечисляя все что всплыло в голове, — Ромашка, малина, молоко, мед … Что-то из этого есть? Что угодно!

Тит, оторвав взгляд от пола, задумался.

 — Мед… должен быть. И молоко в кладовке, наверное.

Внутри тут же вспыхнула надежда. Мы можем помочь Виктории, облегчить ее состояние.

 — Отлично! — Я резко встала, и комната тут же поплыла перед глазами. Голова закружилась, я едва удержалась за спинку кровати.

— Аккуратнее, — с беспокойством сказал Тит. — Тело Катрин еще слабое. А ты, заблудшая душа, еще не успела прикрепиться как следует.

— Пожалуйста, не надо так меня называть, — тихо, но настойчиво попросила я, делая глубокий вдох.

Он пристально посмотрел на меня. А после хмыкнул.

 — А ты помнишь свое имя? Настоящее?

Я замерла, вглядываясь внутрь себя, в тот хаос, где плавали обрывки «меня». И оттуда, из самой глубины, всплыло, простое и ясное имя… Наконец-то! Наконец-то я вспомнила как меня зовут. Это ощущалась как огромная победа!

 — Ирина, — выдохнула я. — Меня звали… зовут Ирина. Ирина Витальевна.

Тит повторил имя, будто пробуя на вкус. И кивнул, как будто оно его устраивало.

 — Можно… можно я буду звать тебя Рин? — робко предложила Виктория. — Это… это и похоже на Ирину, чтобы никто не заподозрил. Катрина давно сокращала так имя свое имя.

Рин…Рина… Да, это мое имя.

Меня как будто так уже звали.

— Да, — улыбнулась я ей. — Можешь звать меня Рин. А теперь, Тит, если позволишь, я приготовлю для Виктории теплое молоко с медом. Это не вылечит ее полностью, но должно смягчить кашель.

Тит колебался. В его взгляде читалось недоверие.

И тут Вики снова закашлялась, из ее глаз пошли слезы от усилий. Мальчик беспомощно положил ручку на ее содрогающуюся спину.

— Все хорошо, – с хрипом выдохнула Виктория. – Хуже ночью.

Сказала она и повернулась ко мне. В отличие от Тита она искала во мне помощи, словно чувствовала, что я могу ее дать.

И я могу… Молоко с медом должно помочь! Неважно, что скажет Тит. Он ребёнок. Решение должна принимать я, даже если он хочет мне угрожать.

Дети не должны лечить детей, взрослые должны принимать взрослые решения. Я несу за них ответственность, не наоборот.

Всё это пронеслось где-то в сознание.

И я кинула взгляд на дверь. Нужно найти кухню и…

— Ладно, – кинул мальчик, — Пойдем на кухню! Но не забывай, что ты должна делать, что я скажу. Иначе я раскрою твою тайну, – добавил он.

Глава 7.

Мы пошли по длинному коридору. Взгляд скользил по пыльным гобеленам на стенах и потертым занавескам, плотно закрывавшим окна.

Здесь было мрачно, сыро и холодно. А воздухе витала пыль, от которой постоянно хотелось чихать.

Как можно жить в таком неухоженном месте?

Но настоящее потрясение ждало меня на кухне.

Дверь открылась, и меня окутал запах затхлости, гниющей еды и пыли. Картина была удручающей: горы немытой посуды, жирные разводы на столешницах, крошки и какие-то ошметки на полу. Печь была закопчена, а единственное окно едва пропускало свет сквозь слой грязи.

Вики молча устроилась на единственном чистом стуле, свесив бледные ножки. Тит же прошел вперед, открыл дверь в полу и резко исчез из виду.

Я тут же пошла за мальчиком, но он вернулся раньше. Вылез по лестнице, держа в руках крынку, и протягивая ее мне.

Я приняла ледяную тару и тут же поставила ее на стол.

— Молоко, только замершее, — сказал он и тоже кашлянул.

— Там холодно, – поняла я. – Нельзя раздетым в погреб лазить! Можно заболеть.

Тит вылез полностью, закрыл крышку и выпрямил спину.

— Меня Катрина постоянно отправляла, пока здоров.

— Болезнь может прийти в любой момент, – все так же твёрдо сказала я. – Надо быть осторожнее.

Мальчик фыркнул, словно для него мои слова – пустой звук. Хотя может так и было.

— Почему… почему здесь так грязно? — не удержалась я, оглядывая это помойное царство.

Тит пожал плечами, он подошел к одному из ящиков, открыл и достал еще одну банку. В этот раз с медом.

 — Денег на прислугу нет. Осталась всего одна служанка, но она занимается только тем, что помогает Катрин наводить красоту и следит, чтобы мы не мешали госпоже отдыхать. Готовить приходится самим. А убираться… — он бросил мрачный взгляд в сторону коридора. — «Господа» не любят. Заставляли нас. Но Викки заболела, а я… отказался, пока сестре не обеспечат лечение. — Он произнес это с вызовом, но в его голосе слышалось и бессилие.

Его слова повергли меня в ужас. Как же так можно обращаться с детьми?

В голове возникла картина: я сижу на стуле и что-то ищу, а рядом ребенок. Тоже мальчик. С ним его мама, она мне что-то рассказывает.

А потом следующее наваждение: маленькая девчушка, что