Король теней - Жан-Кристоф Гранже

несколько капель с громким хлопком падают на камень! Эти капли мгновенно образуют небольшие лужицы. Как и насекомые, как и всё остальное, они здесь необычно велики. В африканском лесу нет чувства меры.

Почти сразу же начался ливень, похожий на бомбардировку серебром.

«Нам нужно спускаться!» — крикнул Сегюр, натягивая капюшон. «После этого всё будет кончено».

Мы направляемся к спуску, ведущему с платформы, но Свифт оторвался от верёвочной группы. Ищейка продолжает рыскать, напрягшись, с напряжённым лицом, мокрый насквозь. Несмотря на густую завесу дождя, он всё ещё поднимает листья и мох, покрывающий красную стену, словно садовник, ухаживающий за огородом. Он ищет, исследует, роется в этой грибковой жизни…

– Там! – кричит он.

Мы возвращаемся, наклоняемся, хотим увидеть. Невероятно. Свифт заметил надпись. Хайди умудряется проскользнуть между рукавом стоящего Сегюра и плечом стоящего на коленях Свифта. Она моргает — дождь щиплет глаза.

На скале, между оврагами, мерцают выгравированные буквы. Они неуклюжи, величественны, словно мифическая надпись. Что-то, изношенное веками, окаменевшая твёрдость, не имеющая ни даты, ни временности.

Свифт снова раздвигает серебристо-зелёные листья, вытирая воду, стекающую со стены. Наконец Хайди может читать — её слёзы смешиваются с каплями дождя на её мокром лице:

Здесь прошёл Санс-Солейл…

55.

– Без Солнца, помнишь?

- Конечно.

– Может ли кто-нибудь держать меня в курсе?

Двое мужчин повернулись к Хайди. Вернувшись в лагерь, они укрылись в палатке для обсуждения. Дождь не прекращался. В мгновение ока дневной свет исчез. Сквозь полуоткрытую палатку тьма была разорвана, разорвана и истерзана ливнем. Ночь дышала полной грудью, выдыхая дыхание свежести, которое, несмотря ни на что, было утешительным.

Двое друзей не переоделись. Собравшись вокруг жаровни, чтобы их высушить, они дымились, как влажная трава. Запах мокрой ткани застревал у них в горле.

Свифт, который выглядит перевозбужденным, одаривает Хайди великодушной улыбкой.

– В конце своего… Федерико носил что-то вроде обручального кольца.

– Я помню, да.

– Я долго думал, что убийца его оторвал. На самом деле…

Сегюр берет слово:

Хайди снова обиделась. Почему она ему не дала? Мужское дело, конечно. В любом случае, всё это кажется таким далёким, таким туманным…

– Внутри было выгравировано имя…

«По крайней мере, я так думала», — продолжила Свифт.

– На самом деле, было два слова: «Без Солнца».

Свифт лезет в карман и достает кольцо.

– Сегюр наконец-то дал мне его, но гораздо позже, слишком поздно…

Кажется, он всё ещё затаил обиду на доктора. Ещё одна мужская фишка. Хайди смотрит на кольцо на ладони полицейского. Честно говоря, мысль о том, что эта штука годами была приклеена к пенису Федерико, не вызывает у неё желания рассмотреть его поближе.

Но самое главное, она понимает, что этот сумасшедший коп месяцами держал этот трофей в кармане. Талисман на удачу?

На улице льёт как из ведра. Он бьёт, хлещет, бьёт неустанно. Этот стук никогда не прекращается. По словам Свифт, у Федерико был тайный любовник — человек, подаривший ему обручальное кольцо. Но этим человеком, как предполагалось, был Вернер Кантуб.

Она больше ничего не понимает и говорит это вслух.

«Я ошибался», — признал Свифт. «У Федерико был роман с Вернером, но Вернер был всего лишь мелким сутенёром, да ещё и убийцей в придачу. У Федерико была другая любовь. „Мужчина всей его жизни“, — сказал он однажды…»

Какая связь с кольцом? Пока не доказано обратное, «Sans Soleil» — это не фамилия и не имя.

«Думаю, это прозвище», — ответил Свифт. «И, кажется, я знаю, откуда оно взялось…»

Голос полицейского дрожал, глаза блестели от волнения. Обнаружение надписи на камне, связанной с обручальным кольцом, взволновало его. Он пришёл не просто так.

– Перед тем, как присоединиться к вам, я вернулся к разговору с Жоржем Гальвани. Его состояние связано не с Гваделупой, а с Гаити.

Все это происходит слишком быстро:

– Что он делает на фотографии?

– Его собственность на Гаити называется Сен-Солей.

– Без солнца?

– Нет, Сен-Солей. Сходство имён не может быть совпадением. Наш убийца родом с Гаити, а точнее, с фермы Гальвани.

– Он ему родственник?

– Нет. Полагаю, он там работал. Может быть, поэтому его и прозвали «Санс Солей» (Без Солнца), не знаю.

Тишина накрывает эти слова, словно крышка над огнём. Им нужно тлеть. Снаружи, в глубинах морской тьмы, продолжается грохот.

Свифт закуривает сигарету. В тусклом свете её кончик кажется ярко-красным, даже флуоресцентным.

«Но почему же нанести удар именно здесь?» — продолжил Сегюр. «Прямо там, где мы находимся? В шести тысячах километров от Парижа?»

Полицейский затягивается, как паровой двигатель, а затем заявляет:

«Он болен. У него ВИЧ, я в этом уверен. Он просматривает список своих любовников и вычеркивает их, от самых недавних до самых отдалённых. Зачем? Я точно не знаю, но он, должно быть, думает, что кто-то из этих парней заразил его СПИДом».

«Но… Гаити?» — спросил Сегюр.

Свифт пристально смотрит на доктора. Между ними всегда существуют неоднозначные отношения, наполовину дружба, наполовину соперничество.

«Это вы мне сказали, что Гаспар Мвамба был гаитянином и работал на плантациях сахарного тростника. Готов поспорить на пенни, что Сен-Солей… Наш убийца встретил там свою жертву…»

Сегюр скептически качает головой.

– Мне это кажется невероятным совпадением.

– И да, и нет. Всё вращается вокруг СПИДа. Именно потому, что он был ВИЧ-инфицированным, Мвамба решил приехать сюда, чтобы проследить распространение болезни. И вы здесь тоже по этой причине. На самом деле, это даже более серьёзно.

- То есть?

Убив Мвамбу, убийца убил двух зайцев одним выстрелом. Он не только устранил одну из своих бывших любовниц, но и символически вернулся к истокам СПИДа. Он больше не довольствовался тем, чтобы просто замести следы, которые его заразили; он нанес удар по самому источнику болезни – среди обезьян. Уверен, это совпадение интересов ему понравилось. Должно быть, он уже чувствовал то же самое в Танжере. Не забывайте, что Кароко в Париже считался нулевым пациентом…

Волнение Свифта заразительно. Хайди наблюдает, как двое мужчин, уткнувшись подбородками в колени, нервно обмениваются догадками. Кажется, они тоже возвращаются к некоему древнему источнику, к первоначальному убийству… Она вспоминает «Тотем и табу» Зигмунда Фрейда.

– Теперь, – продолжил Свифт, – я должен допросить родственников Мвамбы.

– Какие родственники?

– Люди, с которыми он разговаривал здесь, в лагере. Мне нужно узнать о нём больше, о его прошлом, о его работе на Гаити…

«Я узнаю», — сказал Сегюр, вставая.

Проходя