Король теней - Жан-Кристоф Гранже

удивитесь, насколько оживлёнными будут тропы, по которым вам предстоит идти. У леса есть один недостаток, но это также и преимущество: он заслоняет мир. Вы ничего не видите, вы всё слышите. Эта сенсорная разобщённость поначалу дезориентирует, но вы привыкнете. И, прежде всего, вы будете представлять. Животные, люди… Они здесь, за стволами деревьев, под листьями, среди лиан… Позвольте им прийти к вам.

Свифт теперь просто кивает головой. Сладкий голос мужчины, глубокий и успокаивающий, убаюкивает её.

«На самом деле, это довольно забавно, — продолжил он. — У западных путешественников всегда возникает впечатление, что они открывают для себя неизведанный мир, впервые проходят по неизведанным тропам и землям, но на самом деле эти тропы прекрасно обозначены местными жителями».

Мужчина разражается смехом:

Они думают, что гуляют по Луне. На самом деле они идут по улице Мира! Ха-ха-ха!

Полицейский изо всех сил старается держать глаза открытыми. Сквозь прищуренные веки он смутно различает тускло освещенную кабину. Чернокожие входят и выходят. Сами стюардессы – африканки и носят пышные платья. Засыпая, он чувствует, будто погружается в самое ложе континента. Да, он здесь, в преддверии экваториальной необъятности…

«В лесу невозможно умереть от жажды или голода! Некоторые лианы полны пресной воды, а фрукты, мхи и насекомые полны витаминов. Нужно просто знать, что искать, вот и всё! Если повезёт, можно даже найти участок культивируемой маниоки и…»

Слова мужчины слились с гулом будки, который, в свою очередь, слился с мраком, заглушая душу полицейского. Стекловолокно. Хлопковые волокна. Сопротивление, Свифт, сопротивление… Сон одолеет тебя, словно лес поглотит тебя целиком!

51.

Пятница, 30 мая, 6 утра.

После бесконечных приставаний в аэропорту Мпоко в Банги (вымогательство, тонкое, как кастет в бархатной перчатке), Свифт ловит такси. Машина без цвета и амортизаторов. Он вкатывается внутрь, весь скомканный, словно комок грязного белья в барабане стиральной машины.

У Свифта была интуиция: в Африке ничего нельзя планировать. Даже самые продуманные планы рушатся при первых же признаках опасности. Вот почему он ничего не организовывал. Он решил импровизировать, ждать до последней секунды, чтобы действовать. Кто знает: вдруг он переиграет африканскую апатию.

И вот он просит водителя найти ему отель, вот так просто, спонтанно. У африканца только одна идея. Идея для белых. Он везёт его в «Новотель» – единственное здание, которое, кажется, ещё более-менее уцелело в столице.

Наконец, отель. Здание, пронизанное отверстиями и световыми люками, позволяет влажному воздуху и ливням уходить всеми возможными способами. Создаётся впечатление, что оно само пытается укрыться от капель дождя…

Стойка. Ключ. Спальня. Свифт падает на кровать, измученный после ночи в самолете. Сквозь москитную сетку крапчатая штукатурка стен напоминает ему убогое бунгало где-нибудь на Французской Ривьере. Мебель? Чёрная, коричневая, красная. Здесь представлены все оттенки красного дерева, что придаёт этой комнате, запертой за сероватыми шторами, грубый, деревенский вид.

Полицейский испытывает облегчение. Очень смутное чувство, которое сводится к следующему: первый этап пройден. Усталость не имеет значения. Жара осталась на пороге: жужжащий кондиционер с какой-то безумной яростью делает своё дело. Он дует, гудит, выдувает прохладный воздух.

Свифт теперь сосредоточен на машине для уничтожения комаров, закреплённой на стене. Коробка со светящимися синими нагревательными элементами: за каждое сожжённое насекомое – искра. И запах горелой крови. Ему нужно снова её запустить, ему нужно…

Полдень. Проспав весь в поту, полицейский идёт на обед несколько неуверенной походкой. Под навесом террасы накрыты столы, и официанты в чёрных рубашках, брюках и галстуках-бабочках бдительно следят за порядком. Они усердно трудятся, сопротивляются, поддерживая на расстоянии вытянутой руки под тяжёлым небом подобие комфорта и порядка.

«Годы труда», — прошептал ему на ухо режиссёр, пикируя на него, словно хищная птица. «Ты даже не представляешь, как эти ребята живут… Дома босиком и всё такое… Спят на полу, спят у соседей… Настоящие дикари!»

Свифт не отвечает – ни из презрения, ни из возмущения. Он ошеломлён: солнце, да, и дождь тоже, благоухающая земля, гигантские деревья, полное отсутствие каких-либо ориентиров…

Другой мужчина продолжал свою тираду. Свифт уже не слушал. Он попробовал свою рыбу-капитана, судя по всему, очень распространённую в этих краях, и откусил кусочек плова. Ошеломлённый, он был на грани срыва, но не понимал, какой именно.

Внезапно небо преображается, превращаясь в ночной пейзаж — час дня. Наступает тьма. Официанты теряют лица. Стервятники садятся на балконы номеров. Свифт смотрит вверх. Беззвучные вспышки молний пронзают облака. Цвета, которых он никогда раньше не видел: заражённо-красные, бледно-голубые, сернисто-жёлтые… Небо словно испещрено прожилками меди, бронзы, апатита… Внизу зелень газонов приобретает угрожающую, почти ужасающую глубину…

Полицейский вспоминает зарю человечества, когда проливные дожди обрушивались на извергающиеся вулканы, когда ледники противостояли палящему солнцу. Ничего, или почти ничего, не изменилось с тех допотопных времён.

Наконец он берёт себя в руки. Ему нужно найти машину и получить пропуск. Да, он один, но это одиночество даёт ему некую силу, неоспоримое присутствие. Он черпает эту силу, чтобы снова отправиться в путь.

Это занимает его весь день, и даже немного дольше.

Между бурями белое солнце палит ему в лицо. Удары так точны, что он шатается. Земля кружится, приближается, красная поверхность притягивает его, словно гравитация внезапно усиливается. Он укрывается в такси. Ему кажется, будто этот безжалостный взгляд преследует его, даже гонится за ним.

«Я оставлю ее с водителем», — сказал ей руководитель компании, невысокий белый человек, совершенно серый — не только его костюм, но и волосы, кожа и, возможно, даже органы…

Свифт благодарит его и платит. Его сбережения почти иссякли. Ничего страшного: эти деньги лежали без движения, словно в смертном сне.

Затем он отправляется обхаживать министерства. Он прыгает из одного здания в другое, словно играя в джокари. Эластичная нить? Надежда закончить до наступления темноты. Можно подумать, что достаточно просто вложить купюру в паспорт. Это в кино. В реальности всё гораздо сложнее. В Африке не принято связываться с бюрократией. И даже если пачка франков КФА не повредит, огромная машина подчиняется другой власти — той, что написана с большой буквы «А».

Процедуры, ожидание, обсуждения, пот, тревога. Штампы, подписи, штампы, перечёркнутые, мятые бумаги множатся, гранича с абсурдом. Невозможно воспринимать всерьёз эти обшарпанные офисы с их шаткой мебелью, без ручек, пишущих машинок и документов. Ваш собеседник, босиком, дремлет или обмахивается веером. Другой, сидя на полу, возится с двумя торчащими проводами у стены — вентилятор только что сломался.

Наконец, вердикт был вынесен: Свифт не мог получить окончательное разрешение без одобрения министра туризма или лесного хозяйства,