Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Ему это удаётся, но только на следующее утро, в пятницу, 30 мая. В просторном кабинете, всё ещё оштукатуренном и обитом красным деревом, довольно бледный чернокожий человек читает ему длинную речь о лесе и необходимости его защиты. Попутно он также освобождает его от тысячи французских франков. Настоящее состояние. Свифту всё равно. Он следует за своей целью, опустив голову, стиснув зубы. Ямбуку, и всё; остальное второстепенно.

Но его предназначение не имеет к этому никакого отношения.

А потом вообще ничего…

52.

Трасса.

Поначалу у него не было названия. Вспомните, до тех пор Свифт, когда речь заходила о лесах, не заходил дальше Венсенского леса. Итак, экваториальная Африка… Слова ему не подошли.

Но мало-помалу, проезжая по кочкам, ямам, выбоинам и ухабам, от которых голова гудела, словно колокол, слова возвращались к нему – отголоски приключенческих книг, которые он зачитывался в бурные годы своей юности. Запомненные, непонятые, наполовину воображаемые, но теперь они обрели абсолютный смысл.

Подлесок здесь очень низкий, очень густой. Верхушки деревьев: так мы называем верхушки деревьев, недоступные глазу. Рыхлая почва: слово подходящее, да, рассыпчатая, она хлещет из-под колёс, брызгает в окна. Полог: свод, образованный переплетёнными верхушками деревьев, сквозь листья которых с трудом пробивается свет. Остаётся лишь эта стеклянная прозрачность, склоняющаяся к сумеркам, сизое сияние, созданное для существ с зелёной чешуёй, тростниковых жаб, ящериц и муравьедов…

Лес по обе стороны красной тропы продолжает отступать, а Свифт продолжает загадывать себе головоломку. Как называются корни? Листья? Лианы? Иногда водителю приходится выходить из машины и пускать в ход мачете. Это должно было бы напомнить ему об убийствах, но ничего не приходит в голову.

Чтобы думать, нужен мозг, а чтобы иметь мозг, нужно быть больше, чем губкой… Свифт потеет, как выжатая оливка, и в то же время окутана густой влажностью леса. В порах её кожи разыгрывается влажное, липкое взаимодействие: вдох, выдох… Ты становишься грязью, ты становишься буем, едва держащимся на поверхности собственного течения. Секунды не проходят, они капают.

Через открытое окно полицейский жадно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, расправив жабры и пульсируя, словно раны. Порой его пронзает один-единственный вопрос: кто знает, что я здесь? Если со мной что-то случится, кто придёт за мной? В ответ внезапный, резкий поворот руля, то слишком резкий, то слишком нерешительный, уносил его мысли прочь и заставлял крепко держаться. Ну же, больше нет времени на вопросы, только на то, чтобы держаться.

Свифт ненавидит своего водителя. Он дремлет, хихикает, стонет и заливается смехом. Он утверждает, что у него, помимо прочего, малярия, нарыв на заднем проходе (извините за подробности), диарея и муха цеце… Лунатик-экскурсовод, страдающий ипохондрией. Кто с этим сравнится?

Два дня спустя, в понедельник, 2 июня, когда Свифт наконец добрался до Ямбуку, он едва держался на ногах. Кровь перестала циркулировать. Или ему так казалось. Он шатался, опьянённый лесом, жарой, влажностью… Он был совершенно дезориентирован. Единственное, в чём он был уверен: он был цел. Он добился успеха — он добрался до умвельта своего убийцы.

Он узнаёт лагерь, о котором ему рассказывал Сегюр. Поляна, серые палатки, снаряжение. Всё на месте. Аптека, передвижная лаборатория, станция выживания… Осколок цивилизации, затерянный в джунглях вселенной.

Когда Сегюр, весь в улыбке, подходит к нему, Свифт успевает лишь пробормотать несколько слов. Объятия, страстные поцелуи, смешанный пот… У него такое чувство, будто они не виделись много лет.

А вот и самый красивый…

Изменилась ли она? Прежняя ли она? Невозможно сказать. Её волосы стали менее светлыми, и она словно уменьшилась в размерах. Как и Сегюр, кстати. Теперь у них телосложение лесных жителей. Они — зажатые, сжатые существа, вынужденные сжиматься в этой подавляющей природе.

Прежде чем поцеловать его, Свифт протягивает ему пальцы.

– У меня трясутся руки, должно быть, это от эмоций…

Хайди разражается смехом, тем же тоном, тем же хлыстом.

– Не увлекайтесь. Это ваше тело почувствовало вибрации трассы.

53.

Хайди едва осознает, что Свифт здесь, прямо перед ней, как будто насильно втолкнутый в ее новый мир — мир, который она приняла и который принял ее в ответ, вдали от всей цивилизации, от всех суетных мыслей.

Он всё ещё рокер-сердцеед с его воздушной шевелюрой, красивым лицом, как у американского актёра, взглядом, полным ума и лукавого соблазнения. Но всё же, видя его здесь, он кажется другим. Чужаком, новым фрагментом в этой зелёной и туманной мозаике экваториальной Африки.

Сегюр, кратко изложив обстоятельства обнаружения тела и приложив фотографии, вернулся к описанию жертвы. Все трое расположились на табуретках перед палаткой, словно собираясь выпить чаю, и предложил отправиться к расщелине. Они должны были прибыть около 16:00 и успеть провести ещё один обыск до наступления темноты.

«Не слишком устала?» — спрашивает Хайди, как будто ее лицо не было ответом.

– Да, но Сегюр прав. Нам не следует терять времени.

– Странно видеть вас здесь…

«Я тоже!» — улыбнулся он. «Я до сих пор вижу тебя в брюках-сигаретах и ??джинсовой куртке перед школой Карно».

– Целая эпоха!

Свифт не упоминает ни Танжер, этот короткий, ледяной, белый кошмар, ни Таманрассет с его палящей пустыней. Тем лучше. Давайте остановимся на годах Бэйнс-Душе, эпохе расцвета портняжного искусства.

«Так это вы обнаружили тело?» — продолжил Свифт.

Одним вопросом полицейский разрушил всякое подобие соучастия, которое могло возникнуть. Этот человек всегда был одержим одной идеей.

– Да, это я, с Сегюром и Греем.

– Который был час?

– 9 утра.

– Вы думаете, его убили ночью?

– Сегюр только что вам все объяснил.

– Меня интересует то, что вы чувствовали.

– Я только что видел труп, разорванный на несколько частей, окруженный ордой шимпанзе. Это должно дать вам представление о том, что я чувствовал, верно?

Свифт хватает рюкзак, открывает его, достаёт блок сигарет «Мальборо», разрывает пачку и закуривает. Всё это занимает меньше десяти секунд. Без всякой видимой причины Хайди наслаждается этим мимолетным мгновением. Детское чувство охватывает её, когда она смотрит на блок. Эта стопка плотно упакованных пачек напоминает ей о Рождестве, об очаровании подарков, о тщательно упакованных сюрпризах…

– По сравнению с телом Кароко вы заметили какие-либо различия?

– Обезьяны.

– Я не шучу. Присутствие этих существ полностью преобразило обстановку. Это было как…

– Да, что?

Хайди улыбнулась. Он задал вопрос, словно жаждущий в пустыне, героиновый наркоман,