Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Первое, что бросается ей в глаза, – это голова. Наполовину отрубленная, она держится на шее несколькими липкими связками. В зияющей ране роится, кишит всякая всячина. Череп словно обрёл вторую жизнь. Хайди смотрит вниз. Рука оторвана. Грудь разорвана. Бока расколоты. Внутренности вываливаются наружу и разбросаны по камням, словно автомобильные камеры… Ещё ниже – одна нога отсутствует, а другая оторвана в паху.

Мысли Хайди не очень ясны, и её аналитические способности сейчас сильно ограничены. И всё же сложно утверждать, что это сделали обезьяны. К тому же, зачем им было поднимать людей на такую ??высоту?

Невозможно не думать и о другом теле, Кароко. Невероятно: за полгода это уже второй её труп, обезглавленный или почти обезглавленный. Тот же убийца? Как же иначе? Но зачем ему снова встречаться с ней? Разве что наоборот: по какой-то неизвестной причине именно она идёт по следу убийцы…

Хайди всё ещё сопротивляется. Она не может поверить в такое развитие событий. За семь тысяч километров отсюда убийца нанес бы тот же удар? И каждый раз маленькая Хайди будет ответственна за мрачное открытие?

Собрав всю свою смелость, она подошла ближе и наклонилась ко рту мертвеца. Он был чёрным. По-настоящему чёрным. Как будто человек наелся угля. Строго говоря, губ у него уже не было: они были съедены, съедены, покрыты дымом и лигнитом. По сути, вся эта часть его лица была обожжена.

Хайди уже видела эту мерзость в прекрасной белой комнате, украшенной мозаикой. Сомнений нет: Человек-мачете вернулся. На этот раз в голове у неё рождается только одно объяснение: он последовал за ними сюда. Из Марокко он искал их, нашёл, а теперь провоцирует новой жертвой.

Она даже подумала, что убийца затаил на неё зуб. ?Dios mio! В Танжере никто не стал рассматривать убийство Кароко с этой точки зрения. Но, возможно, это был способ убийцы, самый жестокий из возможных, подобраться к ней поближе…

Грей и Сегюр молча суетятся вокруг тела, фотографируя его. Они играют в детективов, осматривая фрагменты. Хайди же остаётся в тени, но не отводит взгляда.

Нет смысла утруждать себя пустыми домыслами. Всё, что она может сделать сейчас, – это подсчитать очки, то есть раны. Она замечает, что на этот раз жертва была, если это вообще возможно представить, более жестокой, чем когда-либо. Убийца ударил мачете по самому лицу – хлест! хлест! Косые порезы рассекают щёки, обнажая челюсть и дёсны. На туловище также множество глубоких, кровоточащих ран. Повсюду валяются органы, словно выброшенные, что указывает на остатки трапезы. Может быть, хищник был каннибалом? Или обезьяны подкрепились ночью?

Во влажном, удушающем воздухе висит тяжёлый смрад экскрементов. Убийца, несомненно, проткнул мочевой пузырь, повредил резервуар. Пятна крови на камне тоже могут быть остатками экскрементов. Хайди поражает то, что она не чувствует позывов к рвоте. Она больше не испытывает отвращения. То, что она видит, больше не оказывает никакого воздействия на её тело. Возможно, она закаляется. Или, возможно, ей просто всё равно. Её рассудок сдался…

В этот момент Сегюр, стоя на коленях, повернулся к ней, как будто хотел заговорить на языке, понятном только ей:

– Нам нужно позвонить Свифту.

48.

– Свифт? Это Сегюр.

Доктор ехал тридцать минут на внедорожнике, чтобы добраться до деревни Ямбуку. Там есть телефон, защищённый шлакоблочным сооружением, известным как «ратуша». Соединение заняло некоторое время, но через несколько минут таинственные цепи кабелей и телефонных вилок из Африки наконец достигли отдела уголовного розыска Парижа — разница во времени с Заиром составляла один час.

– Сегюр?

Голос, эхо которого усиливается плохим качеством линии, звучит недоверчиво.

– Но… что с тобой стало?

– Послушай… – еле слышно шепчет Сегюр.

Он оглядывается: стол, стул, немного грязи, и всё. О наготе в Африке можно написать целую сагу. Там ничего нет, а даже если что-то и есть, то настолько заброшенно, настолько лишено искусственности и украшений, что всё равно ничто.

На улице проливной дождь. Пулемётный огонь, тропический мрак. Мы впитываем это, впитываем, постепенно изнашиваем себя. Сегюр стоит стоически. Ноги держат его, да, рот издаёт звуки, рука не дрожит. Всё в порядке.

Но если вы представляете себе одинокого мужчину, выпрямившегося как струна, звонящего полицейскому на другом конце света, и его голос ровный, вы ошибаетесь. На самом деле Сегюр одной рукой держит трубку, а другой поддерживает Хайди, лёгкую, как мокрое пёрышко, на её кукольных костылях. Важна эта осанка – прямая и сильная – и эта маленькая девочка, стучащая зубами об него.

– У нас есть еще один…

– Тело. Еще одна жертва.

На другом конце провода гарантированный эффект:

- Что ?

– Да. Здесь, в Заире, в лесу. Мы только что это обнаружили…

– Но… вы имеете в виду убитого человека?

– Да. В том же штате, что и Федерико, Котелё или Кароко.

Кратковременное молчание, какое-то бормотание, затем:

– Расскажи мне поподробнее. Где именно ты находишься?

Голос изменился. Больше не было ни удивления, ни недоверия. Свифт был там, вместе с Сегюром. Он был готов пожинать новый урожай насилия, добавить его к своему досье, которое так и не было по-настоящему закрыто.

– Сейчас мы находимся недалеко от деревни Ямбуку, над рекой Конго, на границе Центральноафриканской Республики и Заира.

– Это ваша клиника?

Сегюр объясняет, но Свифт его прерывает:

– Нам всё равно. Расскажи мне об убийстве.

– Сегодня утром мы отправились к скале в лесу, где живет большая группа шимпанзе, и…

– Это там вы нашли тело?

– Да. Это полное безумие, это…

– Опиши мне его.

- Что?

– Тело. Опиши мне его.

Сегюр сглотнул. Всё ещё. Окружавшие его окрестности были поистине эпическими. Лил дождь – африканский ливень, который не падал, а лил, стучал и стучал. Он был таким сильным, что вода отскакивала от земли. Казалось, сама земля поднималась, издавая перевёрнутый треск. А ещё была маленькая девочка, дрожащая у него на руках. Ему нужно было найти одеяло, чтобы согреть её, он…

– ДНАПИШИ МНЕ, ТЕЛО!

– Увечья?

– Да. Такие же, как у других тел. Возможно, даже хуже…

- То есть?

– Все четыре конечности были оторваны, или почти оторваны. Даже лицо было изрезано.

– У вас обожжён рот?

- Да.

На другом конце провода – тишина. Эта последняя пытка – фирменный знак Человека-мачете. Несомненно, до этого момента Свифт сомневался, рассуждал, что изуродованное тело в джунглях