Король теней - Жан-Кристоф Гранже

том, что он развивается медленно. С Эболой всё было иначе. Эпидемия была разрушительной: все умерли в течение нескольких дней. Поэтому мы смогли немедленно отреагировать: изолировать деревню, перекрыть дороги, ввести карантин. ВИЧ же, напротив, распространялся коварно…»

Сегюр читал статьи на эту тему. Хотя точных ответов пока нет, общепризнанно, что ВИЧ-инфицированным можно оставаться от двух до пятнадцати лет, прежде чем болезнь проявится. Это настоящий верный путь к пандемии.

– А где-нибудь еще в мире следов ВИЧ не обнаружено?

Грей хватает банан и быстрыми, резкими движениями очищает его.

Да, другие образцы дали положительный результат, но все они связаны с Центральной Африкой. Норвежская семья, заразившаяся в 70-х, чей отец много путешествовал по этому региону. Другой случай в Дании, хирург, умерший от СПИДа в 1977 году. Она работала в Заире. И канадский пилот, чей самолёт разбился в 1976 году на севере страны. Ему перелили кровь в Кисангани… Всё указывает на это, друг мой.

Сегюр смотрит на него с нежностью. Грей — боец, партизан. В своей военной куртке он напоминает облегченную версию Че Гевары.

За его спиной виноградные лозы образуют петли, изгибы, восьмёрки. Пейзаж обладает странной томностью и одновременно приглушённым изобилием. Это то, что всегда завораживало Сегюра в тропиках. Люди разговаривают, суетятся, пытаются существовать, но главное — в другом месте. Главное — эта пышная природа, которая процветает повсюду.

«И вы считаете, что до человека, — продолжал он, — существовала обезьяна?»

Грей толкает свою тарелку и образует крышу из рук, как никогда прежде, словно лидер партизан в походе.

– Это вопрос здравого смысла. Вирус имеет животное происхождение. А Pan troglodytes troglodytes…

– Что?

– Шимпанзе. Их здесь много. Они на 98–99% совпадают с людьми по генетическому наследию. Не абсурдно думать, что вирус преодолел видовой барьер…

– Троглодиты… Потому что они живут в пещерах?

– Нет, ничего общего. Но, по счастливому стечению обстоятельств, многие из тех, кого мы здесь наблюдаем, живут в скальной впадине, примерно в двух километрах отсюда.

– Вы берете у них кровь?

Грей смеется:

«Мы бы с радостью, но они живут сообществами, стаями по пятьдесят-сто особей, и к ним невозможно приблизиться. Самцы очень агрессивны. Они всё время охраняют свою территорию. Стоит им застать незнакомца врасплох, как они формируют отряд и разбивают ему череп камнями. Что касается самок, то они думают только о спаривании. Через несколько минут они устроят оргию с десятком самцов. Поверьте, шимпанзе — это существо, которое лучше оставить в покое…»

– И как вы это делаете?

Партизан разводит руками, выглядя смирившимся.

– Всё, что у нас осталось – это дерьмо. Мы собираем их экскременты и анализируем следы крови в стуле. Затем ищем в этих частицах вирус иммунодефицита человека (ВИЧ).

Сегюр знал, что Грей и его команда вовлечены в эту печальную шараду, но он не подозревал, что не было другого… решения.

– У нас есть наборы для обнаружения этих специфических антител. На самом деле, вы знаете принцип: мы выращиваем образцы, то есть культивируем их в нашей небольшой лаборатории, чтобы получить большие количества и иметь возможность изучать их.

Он снова разражается смехом, но смех его очень сухой, как удар хлыста.

– Настоящая фабрика дерьма! Вот такие захватывающие будни исследователя буша. Кофе хочешь?

Сегюр не успел ответить. Грей уже подал знак лакею, стоявшему среди листьев.

– Вы что-нибудь нашли?

- Как?

– За это тебе придётся идти к Богу! В отдел жалоб, мой друг!

– А когда это стало частью человека?

– В начале века, без сомнения. Однажды охотника, будь то чернокожего или колониста, укусят. Или, может быть, он съест кусок сырого мяса. Всё возможно. И Рубикон перейден. Здесь чернокожие убеждены, что человек согрешил с самкой шимпанзе. У каждого своя версия. Но версия чернокожих интересна тем, что пандемия якобы родилась из страшного греха, святотатства. Неплохо, правда?

Руки сложены, словно в молитве.

– Охотник заражён. Годами он путешествует, трахается, истекает кровью. Эпидемия началась, но никто об этом не знает…

- После?

Грей пожимает плечами. Приносят кофе. Он берёт чашку двумя пальцами и осторожно помешивает ложкой. Похоже, британский синдром снова дал о себе знать.

– Мужчина меняет континенты. Например, если он африканец, он отправляется на Гаити. Он распространяет болезнь. Вскоре гаитянин, или гаитянка, почему бы и нет, бежит из этой страны в Соединённые Штаты. Представим, что вирус передаётся половым путём. Это путешествие внутри путешествия. Пока наш мужчина – или женщина – путешествует, ВИЧ передаётся, распространяется, проявляется… От африканца к гаитянину, от гаитянина к американцу, от американца к европейцу… Нам пришлось ждать пика, чтобы увидеть настоящий взрыв ВИЧ.

– Пик чего?

– Секс. Именно сексуальное безумие гомосексуалистов поставило СПИД на первое место в списке. Без этого мы могли бы ждать гораздо дольше. Но мы бы всё равно заразились, через переливания или инъекции. Кровь, всегда…

Сегюр думает о Кароко и его репутации нулевого пациента. Какая шутка. Первый пациент — это на самом деле охотник, придуманный Греем. Бушмен, проведший свои первые годы в джунглях в начале века. А может, и раньше…

Грей залпом выпивает сок, сцепляет руки на затылке и потягивается — это способ выразить сильную усталость или конец трапезы. Время для сна.

– Как будто наш крестовый поход и без того не был достаточно сложным, нам еще приходится иметь дело с защитниками-шимпанзе.

– Любители животных…

«Они — худшие из худших. Они обвиняют нас в том, что мы превращаем обезьян в подопытных животных. Они также не одобряют, когда мы разоблачаем жестокие повадки их созданий. Вот вам и миф о благородном дикаре — или о невинности животных. Не говоря уже о том, что для образа пещерных панов быть носителями заразы тоже не слишком лестно… Забудем о Гепарде, кроткой обезьяне Тарзана. Мы имеем дело скорее с обезьяньей версией Мефистофеля, посланника дьявола».

Американец, кажется, жалуется, но Сегюр его не беспокоит. Французский доктор с удовольствием барахтается в собственных миазмах, а Грей чувствует себя как дома, выслеживая обезьяньи задницы и копаясь в их помёте… Они оба сделаны из одного теста. Дрова, 100% выращенные в кустах.

«Они нападают на тебя?» — спросил Сегюр, пытаясь угодить ему.

Они хуже самих шимпанзе. Они связываются с нашими спонсорами, доходят до самого Конгресса, чтобы осудить нас. Они утверждают, что мы нарушаем экосистему животных. Иногда мне хочется найти здесь VIS, просто чтобы позлить их.

Грей вытаскивает из нагрудного кармана массивную сигару, пахнущую