Король теней - Жан-Кристоф Гранже

трёхцветная карточка всё ещё производит впечатление. Верхний этаж, второй вестибюль. Снова и снова фрески, двери из драгоценного дерева, роговые ручки…

– Надеюсь, ты не скажешь мне, что я умру.

Гальвани, пришедший ему навстречу, тоже не изменился: всё тот ??же лёгкий деревянный тотем, тоньше копья, с изящной резьбой. Чистая элегантность полинезийского тики, которая, если говорить географически, уводит нас далеко от истоков нашего джентльмена. Или, раз уж мы об этом заговорили, скажем, священное величие скульптуры с острова Пасхи.

Его первые слова — явный намек на серию убийств, и в частности на убийство Кароко.

«Я не гробовщик», — ответил Свифт. «Пока нет».

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Полицейский находит убежище бизнесмена с его особым комфортом. Маркетинговая мозаика из слоновой кости, широкий паркет из ценных пород дерева, шелковистые кожаные кресла, аромат специй… За эркером сохранилась терраса. Экзотические растения, словно грива, соперничают с Триумфальной аркой, создавая вокруг неё великолепный крой.

«И что?» — спросил Гальвани, садясь. «В чём причина этого полицейского рейда?»

– Просто визит вежливости.

– Помнишь мой чай из гибискуса?

- Конечно.

– Хотите, я вам предложу?

- Не за что.

На стенах фрески до сих пор рассказывают древнюю историю господства белых над коренными народами. В нынешней ситуации это обманчивая иллюзия, поскольку, хотя Свифт и не знает точной истории Гаити (пока не знает), он знает, что белым там не рады.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Из Гаити.

– Хорошая тема. Особенно сейчас.

– Я не помню, чтобы ты меня об этом спрашивал.

– Вы заставили нас и весь Париж поверить, что вы построили свое состояние в Гваделупе.

– Технически это правда. Только вот это было не в первый раз.

Появляется слуга. Тот же, что и в прошлый раз. Чернокожий в белой куртке и воротнике в стиле Мао. Аромат мальвы всё ещё чувствуется. Сцена из 1982 года, но годы прошли, и ситуация изменилась. Как так? На ум приходит только одно слово: СПИД. Да, это действительно самое важное событие за четыре года. Ужасающее распространение этой напасти, которое никто не может остановить…

«Простите, — ответил метис, и его тон намекал на обратное, — но я не вижу связи между моим происхождением и вашим расследованием. Кроме того, оно всё ещё продолжается?»

– Она. Помнишь, мои подозрения пали на кого-то из Вест-Индии?

Ваши подозрения — ваше личное дело. И, похоже, они не приносят плодов…

Получи в лицо! Свифт заслуживает сарказма. Прийти и допросить кого-то спустя четыре года после первого убийства — это не просто медленно, это движение назад.

«В то время, — продолжил полицейский тем же сухим тоном, — я больше думал о Гваделупе, но теперь некоторые факторы заставляют меня склоняться в пользу Гаити».

Немного блефа не повредит собеседованию.

– Какие элементы, если можно спросить?

– Это одна из немногих вещей, которую вы не можете себе позволить.

- Конечно.

Гальвани, улыбаясь, взял чашку. Пар от чая, казалось, окутывал его лицо.

– Можете ли вы вкратце рассказать мне о своем карьерном пути?

– Даже не прослушивание. Я же говорил: просто разговор.

Бизнесмен выпрямляется — весь его торс словно взлетающая птица взлетает над мерцающей поверхностью стола.

– Я родился в очень богатой креольской семье. Один из самых влиятельных кланов в стране по богатству и имуществу.

– Вы там учились?

– Там и во Франции, на учёбе в университете. Знаете ли вы историю Гаити?

– Не подробно, нет.

– Гаити была первой чёрной республикой в ??истории человечества. Первой и единственной страной, где рабы победили своих колонизаторов, в данном случае французов.

– Это славный титул.

– Действительно. К сожалению, результат не оправдал наших ожиданий. Гаити осталась страной насилия и жестокости.

– Ага.

Прошли века, а вместе с ними и диктаторы и фанатики. Более того, чернокожие гаитяне никогда не прекращали преследовать мулатов. Наша страна добилась этого. Даже без белых мы нашли способы убивать друг друга.

Скрестив ноги и облокотившись на подлокотник кресла, Гальвани, кажется, наслаждается этой антиисторией.

– Расскажите подробнее о своей семье.

– Мы – крупные плантаторы.

– Из сахарного тростника?

– Помимо прочего, мы владеем очень большими обрабатываемыми землями, но, будучи мулатами, нам всегда приходилось договариваться с власть имущими.

– Но ты хорошо справился.

Свифт, вопреки всему, пытается подражать хозяину: скрестив ноги, он пьёт чай, принимая позы герцогини. Как приятно средь утра собраться при дворе и поговорить о роскошных поместьях!

– Ваша семья хорошо ладила с Дювалье?

– Поначалу да. Мой отец установил своего рода статус-кво с Папой Доком. Он отдавал ему часть дохода от своего урожая и не вмешивался в политику.

– Это, должно быть, было трудно.

– Скорее да.

– Вы выросли в такой атмосфере?

– Скажем так, я выжил. Даже если ты находишься по правую руку от пистолета, такая близость мешает чему-либо радоваться.

– Это очень похвально.

Мужчина смешанной расы слегка пожал плечами, наполовину небрежно, наполовину раздраженно.

Я поехал продолжать учёбу во Францию. Когда я вернулся в 1966 году, тирания достигла своего пика, и мне пришлось поступать так же, как мой отец: приспосабливаться. В 1971 году Франсуа Дювалье умер, и его место занял его сын, Жан-Клод. Ему едва исполнилось 20 лет, отсюда и его прозвище: Бэби Док. По воле судьбы, в том же году умер и мой отец. Я тоже взял на себя управление. Мне было всего 30. Между мной и Бэби Доком возникла своего рода параллель. Я был старше его, но нам обоим пришлось взять на себя ответственность, не имея никакого опыта.

Гэлвани делает глоток чая, прежде чем продолжить:

– Поначалу мы были почти друзьями… Я думал, Жан-Клод действительно изменит нашу страну. Но он оказался негодяем, в другом смысле, чем его отец, но всё равно негодяем.

– Какой именно стиль?

Свифт размышляет. Он пытается представить себе те смутные годы в незнакомой ему стране. Он вообще ничего не видит.

– Когда вы решили отправиться в Гваделупу?

Гальвани не смог сдержать смеха:

– Я бы сказал, что решение было принято за меня. Но я подготовился. Я уже продал часть своей земли и приобрёл недвижимость в Северном Гранд-Терре. Это происходило в течение нескольких лет, но когда в 1978 году Бэби Док стал мне слишком угрожать, я ушёл.

Свифт выражает свое удивление:

– В 1982 году вы отсутствовали на Гаити всего четыре года?

- Да.

– И