Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Сегодня, во вторник, 27 мая, в 10 утра она возвращается в пещеру. На этот раз с официальным визитом, в компании Майка Грея и его свиты. И, конечно же, Сегюра, который хочет увидеть вблизи этих обезьян, наславших на мир египетскую чуму.

Когда она выходит из палатки, открывшаяся картина наполняет её ещё большим волнением: около двадцати мужчин – врачи, биологи, ассистенты, проводники, носильщики – готовы к походу, обуты, причёсаны и защищены от непогоды. Эпичность этой картины усиливается утренним туманом, окутывающим красную поляну.

Хайди родом из Аргентины, и, как и большинство её соотечественников, она испытывает смешанные чувства к североамериканцам – это противоречивый коктейль из презрения и восхищения, раздражения и зависти. Но сегодня утром она вынуждена признать, что они стильные. С их непромокаемыми рюкзаками и ультрасовременными многокарманными плащами они – профессионалы, завоеватели.

Среди них она замечает своего Сегюра, болтающего с Майком Греем. Оба в хаки, засунув большие пальцы рук за лямки рюкзаков, выглядят просто идеально. Настоящие солдаты. И даже, ну же, герои…

Я ведь уже говорил тебе это, не так ли?Рассвет в тропическом лесу — самое печальное, что можно себе представить. Атмосфера, от которой ожидаешь великолепия, на самом деле такая же унылая, как дождливое утро в Па-де-Кале. Всё серое, грязное, липкое. Каждая секунда цепляется за землю, каждая мысль пропитывается собственным соком. С сердцем, как губка, у тебя только одна мысль: снова заснуть.

Но не сегодня утром.

Сегодня утром легкая бригада отправляется на фронт, это пехотинцы науки на пути к новым горизонтам.

– Хайди?

Она не торопится, добираясь до Сегюра. По дороге она замечает над собой, сквозь просвет в поляне, облака, набухшие от дождя. Это великолепно.

- Вы готовы?

- Я готов.

– Итак, поехали.

Колонна прорезает чащу, словно гребень. Над верхушками деревьев, за пределами их досягаемости, солнце и дождь смешиваются, сплетая переливающуюся радугу. Ниже, среди листьев, мерцает слабое, словно аквариумное, свечение. У их ног туман, словно густая дымка, висит в десяти-двадцати сантиметрах от земли. Это одновременно волшебно и тревожно.

Хайди идёт в ногу с Сегюром, изредка поглядывая на его решительный затылок. Сама она идёт с решимостью атаковать, опустив голову, решительная, упрямая. Пещера. Образ ударяет в голову. Кулаки сжимают лямки рюкзака, она вздрагивает. Правое веко дёргается, словно диафрагма фотоаппарата. На этот раз они идут в расщелину.

Хайди не представляла, что это место настолько удалённое. Она несколько раз проезжала туда одна, но сегодня утром огромное количество и размер группы, казалось, увеличили расстояние. Иногда в сумерках мелькали короткие проблески света: небольшие тёплые ручьи, прохладные источники, русла чистой воды, скрытые под травой. Иногда сквозь них пробивались лучи солнечного света. Тогда осознавалась необъятность этого места. Здесь деревья достигают ста метров в высоту.

Команда выбирается на тропу, петляющую среди деревьев и папоротников. Туман поднимается им по грудь. Они идут, словно во сне. Одновременно усиливается жара. Она пронзает подошвы ботинок, проникает под рубашки. В воздухе духота. Хайди помнит этот отрывок: они уже недалеко. Выше, во главе колонны, разведчики расчищают путь мачете. Она слышит звуки мачете, удары стали о зелёную плоть джунглей.

Стрекот насекомых оглушительный. Он словно предупреждает: не ходи туда, возвращайся… Жара становится осязаемой, плотной силой, циркулирующей толчками, очагами, вокруг них. На этих удушающих волнах мчатся мухи, комары, муравьи, и они жалят, кусаются и прилипают к коже, с которой капает пот…

Её веко снова дёргается… Они всё ещё поднимаются. Где-то текут ручьи, невидимые, но слышимые, кровеносные сосуды под эпидермисом растения. Да, именно так: они циркулируют внутри организма, как в том фильме по телевизору, где миниатюрные исследователи путешествовали внутри человеческого тела…

Вот пещера.

Зелёная стена, почти фосфоресцирующая. Крутой утёс, покрытый листвой, переплетенными лианами и плющом, словно защищающими камень. Вертикальная трещина там же, населённая летучими мышами.

На уступах отвесных скал, словно часовые, стоят группы шимпанзе. Их рты торчат из волосатых черепов. Они похожи на черепа под меховыми капюшонами. Выступающие надбровные дуги, красные глаза, глубоко запавшие, словно гвозди, в глазницах, агрессивные, безгубые рты, полные зубов. Они стоят там, неподвижные, враждебные, с руками такой же длины, как ноги, с крючковатыми пальцами на ногах. Поистине ужасающие. Сгорбленные, мускулистые тела, чёрные от шерсти, играющие в клоунов и карикатуры — потому что да, они похожи на людей, но в гротескной, искажённой, преувеличенной версии…

Но что происходит?

Грей уже схватил бинокль. Он устремил взгляд точно в направлении, примерно в трёх метрах над землёй, где начинается трещина. На платформе одна деталь не совсем вписывается в общую картину. Хайди вытирает пот с век и тоже щурится. Да, теперь она видит.

Человеческое тело. Обнажённый чёрный человек. Среди исследователей поднимается ропот. Все его заметили. Боже мой: там, наверху, лежит труп, расчленённое тело, некоторые конечности которого, кажется, оторваны.

Работа животного?

47.

Не говоря ни слова, Грей готовится: верёвки, обвязка, карабины… Сегюр следует его примеру. Хайди, не желая отставать, делает то же самое. Мы пристёгиваемся. Страхуемся. Раздаём магнезию. Через несколько минут мы уже висим высоко наверху. Сначала Грей, затем Сегюр и, наконец, Хайди замыкает шествие.

Сначала она видит обезьян, совсем близко, слишком близко. Неподвижные, они не выказывают ни страха, ни враждебности.

Первая мысль Хайди: эти больные твари – или те, что якобы больны – напали на крупного чернокожего мужчину. Они схватили его, избили, укусили, содрали с него кожу – может, даже изнасиловали, почему бы и нет? Но она слышала об обычаях шимпанзе. Не в её стиле. Да, они убивают друг друга, но только в составе враждующих банд. Люди тут ни при чём. Людей не существует.

Ну и что?

Давайте подойдем… По мшистому склону Грей, Сегюр и Хайди ползли на четвереньках. Тело было чуть выше. Они почти ползли, запрокинув головы, словно их тянул за собой ужасный труп, ожидавший их.

Насколько Хайди могла видеть, труп путешествовал уже несколько часов, вероятно, ночью. Разложение идёт быстро, как и всё, что гниёт в экваториальном лесу. Кожа чёрная, но плоть, мышцы и сухожилия красные, сырые и опухшие от тропической жары. Кожа дряблая и влажная. Живот и грудь уже наполовину съедены – и, конечно же, кишат всякой живностью. Лесной оборот насекомых, хоть и невидим, плотен, очень плотен и подвижен. Все сосуществуют, каждый находит себе пропитание. Этот труп, для изрядного количества личинок и безымянных существ, – настоящая находка.

Хайди, подражая своим спутникам, выпрямляется и стоит, слегка согнувшись, чтобы сохранить равновесие. Она