Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Я же прошу: не романтизируйте их! — нахмурился Марк. — Вы представили их защитниками, которые присланы на корабль, чтобы всех спасти? Напрасно. Они уже украли выкуп — прекрасно зная, что это поставит под угрозу жизни всех, кто сейчас на борту. Возможно, их главная цель — действительно пираты. Но это вовсе не значит, что они не используют заложников как инструменты, если будет нужно.

— Спасибо, зловещих предостережений мне на сегодня хватило. Действия хоть какие-то будут?

— Мы уже готовим спасательную операцию, господин Уваров, и мы очень постараемся успеть.

Вот и все, что он сказал. Слова о том, что могут и не успеть, это тоже вариант, так и не прозвучали — но в этом не было необходимости. Если тут действительно резвятся наемники, уже перебившие немало пиратов, пассажиры лайнера оказались как раз между пресловутыми Сциллой и Харибдой.

А чудовищам все равно, кого убивать, у них симпатий нет, и выплывут в итоге лишь те, кому очень, очень повезет.

* * *

Убежище хранит не только людей, оно хранит секреты. Фил всегда знал об этом. С первого дня, когда его пригласили в дом Свировых, он понимал, что тут можно обнаружить много интересного…

Если искать. Но искать он изначально не собирался, Фил жил по собственному своду правил, и такое вот крысятничество ему претило. Ну а потом был тот случай в лесу, и свои взгляды пришлось пересмотреть.

Он не планировал обвинять Тимура открыто, понимал, что это бесполезно. Если родители с ним договорились, Филу-то куда лезть? Да и для себя он так и не определил, кто же по-настоящему виноват в этой ситуации. Тимур наглый, этого не отнять, но ведь и мама была не права в том, что упустила Никиту, а потом бросилась под пулю вместо того, чтобы крикнуть. На недавние события еще и накладывалось то, что произошло в прошлом, запутывая Фила окончательно.

Ему нужно было больше информации, и он все-таки решился на то, что раньше казалось ему подлостью. В первые дни после стрельбы он ничего не делал, потому что знал: за ним наблюдают все без исключения. Но постепенно Тимур убедился, что мальчик не планирует месть, расслабился, начал покидать дом так же часто, как раньше. Сейчас он и вовсе был занят: надумал продавать внедорожник, сказал, что захотел машину «посвежее». Насчет этого Фил тоже предпочитал не раздумывать, потому что выводы напрашивались так себе.

Не нужно домыслов, нужно разобраться, что творится в этом доме на самом деле. Фил дождался, когда Тимур уехал в соседний город, показывать кому-то машину, а Эдик заперся в своей комнате с Настей и Людой — не первый раз уже. Вот-вот там загремит музыка и не меньше часа будет доноситься разве что смущенное хихиканье. Правда, оставался риск столкнуться с матерью Эдика, но Фил уже видел ее утром и подозревал, что внешний мир ее сейчас не особо волнует.

Если лезешь туда, куда не просят, можно действовать одним из двух способов. Первый — двигаться как можно тише, перебегать из тени в тень, шарахаться от каждого звука, замирать, надеясь, что тебя не заметят. Второй — сделать все быстро, доверившись судьбе. И второй вариант всегда нравился Филу больше.

Он сразу направился в кабинет Тимура. Он уже знал, что спальня у родителей Эдика общая — как и у всех родителей, наверно. Но больше времени там проводила мама Эдика, Тимура интересовала в основном кровать, основное барахло принадлежало ей: комод, шкафы, зеркало в полный рост.

А вот кабинет становился убежищем внутри убежища, туда гостям сына входить было строжайше запрещено. При этом Тимур почему-то не запирал дверь — видно, верил, что его авторитет сработает лучше любого замка. Эдик и правда боялся разозлить отца, он лично следил, чтобы его друзья не совались, куда не приглашали. Он и сейчас бы с воплем повис на ногах у Фила, но — Настя и Люда подвернулись вовремя!

Так что в кабинет Фил проник быстро, а уже там замер, оглядываясь по сторонам, прикидывая, с чего начать. Много книг, бумаги какие-то, компьютер… Ничего откровенно уголовного, даже охотничьих трофеев нет, они все в гостиной собраны. До этого момента собственный план казался Филу замечательным, а теперь стало понятно: обыск не проходит так, как показывают в кино. Нет никаких подсказок, царапин на полу, выдающих тайную дверь, бумаг, заляпанных кровью. Есть только десятки, сотни предметов, которым нужно придать хоть какой-то смысл.

Сначала Фил пытался искать, как получится — перекладывал бумаги с места на место, заглядывал в книги. Но он очень быстро понял, что толку от этого не будет. Даже если он увидит документы, за которые Тимура посадят лет на десять, он в них все равно не разберется! Да и потом, такое Тимур бы на виду не бросил… Этот кабинет — не единственное его убежище, работает он в основном в офисе, Эдик об этом говорил, сюда если что и берет, то только копии, на проверку.

Нет, надо сосредоточиться на чем-то таком, что будет понятно каждому. Сейфа Фил не нашел — по крайней мере, в кабинете, может, в спальне что-то и было. Но здесь Тимур спрятал бы что-нибудь по старинке.

Поэтому Фил внимательно осматривал предметы, стоящие рядом с книгами, выискивал неровности в полу, сдвигал картины. Он не просто осматривал полки стола, он запускал внутрь руку, чтобы ощупать все стороны, стараясь найти скрытые полости. Он почти отчаялся, когда кое-что интересное все же подвернулось.

Тимур не особо озадачивался тем, чтобы спрятать это, просто прикрепил малярной лентой, не оставляющей таких липких пятен, как скотч, к нижней стороне столешницы. Так карту памяти можно было быстро достать, быстро убрать, а вот случайно обнаружить — вряд ли, только если намеренно искать, как Фил.

Карта памяти — это хорошо, это уже очевидное указание на секреты. Фил порадовался тому, что захватил с собой ноутбук, как раз для такой ситуации. Включать компьютер Тимура он даже не собирался, знал, что там будет пароль, просто не может не быть. И это в лучшем случае! В худшем — там стоит одна их тех программ, которые фотографируют любого человека, пытающегося запустить компьютер. Рисковать Фил не собирался, своему старенькому ноутбуку он доверял куда больше.

Хотелось заняться этим где-нибудь в безопасном месте, но покинуть кабинет Фил не мог, ему нужно было вернуть карту памяти на место. Пока же он открыл ее,