Воды возле Африки - Влада Ольховская

Да.

И нет.

Одновременно.

Человек, со стороны смотревшийся гигантским сгустком крови, еще был жив, но Пётр прекрасно понимал, что это ненадолго. Двухметрового мускулистого мужчину освежевали, как пойменное на охоте животное, срезанная с него одежда валялась на полу неопрятной кучей тряпок, а кожа… Кожа и была вторым пятном. Она не застыла в воздухе, ее подвесили на причудливую люстру. Причем срезали кожу единым полотном, Пётр и представлять не хотел, какое мастерство для такого требуется — и какой опыт.

Но самым страшным оказалось не то, что проделали с мужчиной, а то, что он был жив… Несмотря ни на что — жив, в сознании! Глаза, лишенные век, расширились от шока, они двигались до тех пор, пока не остановились на Петре, и врач с ужасом осознал: этот человек сохранил разум в достаточной степени, чтобы все почувствовать и предугадать свою участь.

Сделать он все равно ничего не мог. Мужчина оказался не в состоянии не только пошевелиться, он не мог произнести ни слова. Он был надежно парализован — то ли травмой, то ли каким-то препаратом…

Исправить это Пётр уже не мог, да и никто бы не смог. Ему не пришлось решать моральную дилемму того, достоин ли пират помощи. Это больше не имело значения — этот человек оказался за гранью спасения задолго до того, как врач добрался до комнаты.

Так что Петру оставалось сделать лишь одно: он нашел среди вещей мужчины нож — и просто ударил. Один раз, ничего не меняя, но сокращая время, отведенное на страдания. От этого должно было стать больно, однако Пётр чувствовал внутри лишь пустоту. Он подозревал, что это шок пока защищает его, а чувство вины еще догонит, но не сейчас — сейчас есть живые, о которых он должен позаботиться.

— Кто это сделал? — спросил Пётр, стараясь не смотреть на мертвое тело.

— Я не знаю, — сквозь рыдания произнесла медсестра. — Не знаю! Господи… О, Господи…

Она все больше поддавалась истерике, а это было лишним. Да, пока другие пираты сюда не добрались, но рано или поздно они заметят, что их товарищ не вернулся. Они придут искать его и без вопросов отомстят всем, кого застанут в комнате, им не важно, женщина перед ними, калека… виноваты будут все — кроме, собственно, виновного, который наверняка давно убрался. Пётр попытался разглядеть его следы, но не смог, слишком много крови оказалось на полу.

Медсестра уже и не понимала, что происходит, взгляд стал даже более мутным, чем у освежеванного мужчины перед смертью. Пришлось подойти и отвесить ей пощечину — Пётр такое не любил, но за годы работы врачом усвоил, что это вполне действенный метод приведения человека в чувства.

Прием снова сработал: медсестра схватилась за щеку и прекратила орать.

— Как тебя зовут? — спросил Пётр.

— Мелисса…

— Хорошо, Мелисса, смотри на меня и слушай внимательно. Я тебе не враг. Я помогу. Но сначала мне нужно понять, что именно происходит.

Безногий старик сказал что-то, но Пётр не обратил на него внимания. Он уже понял, что инвалид не говорит на английском, он пока ничем не поможет.

— Но я не знаю, что происходит! Правда, я не знаю!

— Да уж, я вижу… Расскажешь мне все, что тебе известно, по дороге, идем!

Пётр действительно кое-что видел — да хотя бы синяки на шее Мелиссы. С учетом того, что он уже знал о пиратах, несложно было догадаться хотя бы о первой части преступления.

Мелисса, сбежавшая вместе с заложниками, вернулась сюда, обратно к своему работодателю. Бугай этот последовал за ней, нашел, попытался изнасиловать. Ни Мелисса, ни старик не могли ему помешать… но кто-то все-таки помешал. Еще как помешал! Это было как раз в стиле первого убийства, со взрывом челюсти, да и безумие в ресторане наверняка развлекло маньяка.

Получается, это делает один и тот же человек? Причем ключевое слово здесь «один» — каким-то образом подготовившийся ко всему! Пётр никогда не изучал криминальную психологию, но он сильно сомневался, что даже серийные убийцы способны на такое.

Мелисса и ее работодатель, Калле Эрнман, никакую ясность в ситуацию внести не могли. Медсестра, как и предполагал Пётр, потеряла сознание из-за удушья. Старику досталось еще раньше — преступник его ударил. Мелисса очнулась первой, но увидела она только кровавое месиво, напавший на пирата к тому моменту уже скрылся. Ее крики разбудили Эрнмана, из него свидетель получился даже хуже.

Но пират, как бы здоров от природы он ни был, не смог бы долго протянуть без кожи. Даже если бы Пётр не вмешался, жить тому мужчине оставалось от силы минут пятнадцать. Получается, убийца ушел перед самым пробуждением Мелиссы… а он явно не торопился, судя по тому, как он кожу подвесил! Интересно, был ли он готов убить свидетельницу, если бы она увидела его лицо? Или он подстраховался, знал, что его истинную внешность она не узнает в любом случае?

Пираты в таком и разбираться не будут, для них Эрнман и Мелисса такие же приоритетные цели, как Пётр. Поэтому он заставил их побродить по коридорам, чтобы затерялся кровавый след, и лишь после этого привел в убежище.

— Вы ведь останетесь с нами? — с надеждой посмотрела на него Мелисса. — Пожалуйста!

Швед пробурчал что-то нечленораздельное.

— Я не могу остаться, — покачал головой Пётр. — И мистеру Эрнману передайте мои извинения.

— Мистер Эрнман как раз не просит вас остаться, — шмыгнула носом медсестра.

— А что он тогда сказал?

— Чтобы вы валили отсюда и выполняли свою работу… Но вы не слушайте его, он просто очень вредный старикан!

Пётр сильно сомневался, что старик ляпнул такое исключительно из вредности. Капризы легко позволить себе, когда ты в полной безопасности. Если же тебя в любой момент могут убить, а ты прикован к инвалидному креслу, ситуация меняется… И то, что Эрнман все равно готов был остаться здесь с медсестрой, без дополнительной защиты, заслуживало уважения. Пётр коротко кивнул ему и направился к выходу.

Возвращаться на жилой этаж он не собирался — там сейчас наверняка стало людно. Но даже если бы он не опасался появления пиратов, смысла идти все равно не было: будь Катя там, она бы первой выскочила на крики Мелиссы. Вроде как Пётр не мог быть в этом уверен, он ведь едва знал ее… Однако сомнений он почему-то не испытывал.

Других предположений насчет того, где она может находиться, у него пока не было, и он позволил себе небольшую паузу: он вернулся