Воды возле Африки - Влада Ольховская

Он думал, что хуже уже не будет — куда уж хуже? Но оказалось, что угадать глубину бездны невозможно… как и подготовиться к тому, что в ней скрывается.

Он лежал на кровати лицом вниз, пока это устраивало нового хозяина положения. Потом тому наскучило, он подошел ближе, схватил Далмара за волосы, вывернул голову так, чтобы жертва его увидела. И Далмар, приготовившийся встретить смерть с молчаливым достоинством, не закричал лишь потому, что даже голос ему больше не повиновался.

Вместо человеческого лица он увидел перед собой оскаленные клыки огромного волка.

* * *

Умение вести поиск никогда не относилось к сильным сторонам его матери. Найти что-то в доме она еще могла, а вот отыскать за пределами дома и уж тем более в лесу… Нет, это очень вряд ли. Куда выше была вероятность того, что она заблудится сама, и уже ее будут разыскивать всей деревней.

Так что, когда она сказала Филу, что Никита потерялся и она пойдет его искать, дурное предчувствие появилось мгновенно.

— Ничего, я справлюсь, ты гуляй, — нервно улыбнулась мама. — Он не мог убежать далеко, я… Да я минуток на десять отвлеклась!

Она не искала старшего сына, они случайно встретились на дороге, Фил направлялся домой за велосипедом. Мама изо всех сил старалась делать вид, что ситуация под контролем, но уже то, что она упустила Никиту, вызывало немало вопросов. Как можно было? Вроде, трезвая… Хотя Фил видал всякое.

Он не стал настаивать на помощи, убедил себя, что это не его дело. Он знал, что мама не отказалась бы от его поддержки, но настаивать не стала — и правильно. Она пошла к лесу, он — за велосипедом, его ведь ждали Эдик и остальные!

Правильней было бы позволить маме самой разбираться с бардаком, который она устроила, но Фил все-таки не смог. Обозвав себя последним слабаком, он сел на велосипед, но поехал не к Эдику, а в лес.

Уже добравшись до первой линии деревьев, он услышал выстрел. Фил понимал, что такое бывает, тут часто охотятся, это никак не связано с его семьей. И все же сердце испуганно замерло в груди, а дурное предчувствие, которое он едва оттолкнул, вернулось с новой силой.

Фил бросил велосипед на дороге, побежал на звук, даже понимая, что рискует. Он прекрасно знал, кто сейчас охотится в лесу, Эдик упоминал о планах отца. А даже если бы не упоминал — сложно догадаться? Только Тимур рисковал стрелять так близко от деревни. Его наглость, которая в иное время восхищала Фила, теперь непередаваемо бесила.

Он просто хотел предупредить Тимура, что сейчас стрелять точно не нужно. Потому что маленький Никита, несмотря на заверения матери, может появиться где угодно. Да и мать тоже мечется, как перепуганная курица… Филу было неловко за них обоих, он уже краснел от стыда, готовясь извиняться перед нормальным человеком за свое придурковатое семейство.

Но когда он все-таки обнаружил Тимура, ему стало не до извинений. Потому что мужчина охотился не на какого-нибудь там зайца… Он вообще не охотился. Тимур, не выпуская из рук ружья, стоял над неподвижным телом матери Фила, возле которой рыдал маленький Никита.

— А что… Что здесь происходит? — с трудом выдавил из себя Фил.

Думать вдруг стало тяжело, страшно даже… При том, что он всегда гордился своим умением думать! Фил чувствовал: если он сейчас поймет слишком много слишком быстро, он просто не справится с ситуацией.

Тимур услышал его, отвлекся, перевел взгляд на Фила, однако улыбаться или объясняться не спешил. Он молчал, разглядывая мальчика как-то… непонятно. Филу доводилось слышать о том, что взгляд может быть тяжелым, и ему даже казалось, что он понимает значение этих слов. Но лишь сегодня он в полной мере осознал, что скрывается за ними. Он физически ощущал на себе взгляд охотника — не как плиту даже, а как смешанные с грязью воды болота, смыкающиеся у него над головой.

Фил понимал, что не сможет ничего изменить, потому что прямо сейчас Тимур принимает решение, бесконечно важное для них обоих. Он просто ждал…

В какой-то миг Тимур с силой сжал ружье, но потом чуть ослабил хватку и криво улыбнулся.

— Мне жаль, пацан, но произошел несчастный случай… Подсобишь? Убери-ка это орало, нас всех ждет трудный день.

Фил и правда забрал Никиту, а Тимур вызвал «Скорую». К этому моменту мама очнулась, но она ничего толком не помнила, просто плакала и извинялась. Она была ранена в плечо, однако ее жизни ничто не угрожало, медики это сразу сказали.

Фил не знал, говорили ли с ней полицейские. Подозревал, что да — как же иначе? Потому что они приехали даже к нему, расспрашивали, видел ли он что-нибудь, что, по его мнению, там случилось.

У Фила давно уже был готов ответ — он все продумал по пути из леса к дому.

— Да, я видел, я как раз подбегал… Мама сама кинулась под ружье, ей показалось, что Тимур выстрелит в Никиту, хотя он целился в птицу. Он бы в маму не попал, если бы она не прыгнула. Это была случайность.

— Ты уверен в этом?

— Абсолютно.

Он не говорил о своих показаниях ни Тимуру, ни Эдику, но они явно выяснили сами, потому что оба вели себя с ним куда приветливей, чем раньше.

Мама обвинять его ни в чем не собиралась. По ее просьбе Фил пересказал ей свою версию событий, и она лишь рассеянно кивнула:

— Да… Да, наверно, так и было. Я помню только, как забежала в лес, а больше — ничего. Как думаешь, у нас не попытаются отнять Никитку из-за того, что я его упустила?

— Нет, не думаю… Тимур сказал, что замолвил за тебя словечко.

— Он такой замечательный человек! — просияла мама.

Боренька сначала ворчал и хмурился. Потом Тимур приехал к их дому, поговорил с ним наедине, и отчим начал улыбаться так, что казалось: у него скоро треснут щеки. Филу и спрашивать не нужно было, чтобы понять, что произошло: Бореньке отсыпали денег. Вопрос только в сумме, но она Фила не волновала, до него все равно ничего не дойдет!

Никита ничего не рассказал, но от него и не ожидали такого, у него со словами до сих пор было туго. В первые сутки он рыдал, не переставая, потом успокоился. Он наверняка забудет, дети никогда ничего не помнят, это Фил уже давно понял.

Словом, все были счастливы, кроме Иды. Она вроде как не вдавалась