Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Где она? — перебил его Далмар. Ему было плевать, что там придумывает старик, его интересовала только девка.

И снова это кваканье… Братья, вроде бы, говорили, что старик не понимает язык белых, который знают они. Но это его проблема! Далмар был хозяином положения, он не собирался подстраиваться под того, чью жизнь держал в руках.

— Если ты не будешь мне полезен, ты вообще не нужен, — предупредил Далмар. — Где твоя служанка?

Старик почему-то не понял, что у него теперь нет никакой власти. Он направил инвалидное кресло к Далмару, он будто собирался вытолкать пирата за порог. Это веселило — и бесило. Кого-то другого Далмар уже пристрелил бы, но Каахин велел не трогать заложников, пока вопрос с выкупом не будет решен.

— Если нам не дадут денег, именно я убью тебя, — пообещал Далмар. — Вырву глотку голыми руками.

Старик его снова не понял, но это было не важно. Сократив оставшееся между ними расстояние, Далмар ударил его наотмашь по лицу. Силу он все же сдержал, но ровно настолько, чтобы этому старому червю не сорвало голову. Удара все равно было достаточно, чтобы старик повалился на пол, опрокидывая при этом кресло, да так и замер на ковре. Вроде бы, все еще жив… А если умер от такого, то он бы все равно не дожил до выкупа, так что у Каахина нет причин для ругани.

Далмар думал, что, оглушая старика, решает одну проблему — а неожиданно решил две. Как только тщедушное тельце замерло на полу, открылись двери стенного шкафа, и выскочила она — живая награда! Нет, Далмар все равно нашел бы ее, так что она ничего по-настоящему не изменила. Но наблюдать, как эта телка пытается закрыть старика собственным телом, было смешно.

Она что, не поняла еще, что к ее телу все и сводится?

Далмар быстро помог ей прозреть. Она только начала лепетать что-то в стиле «не трогайте его», как пират схватил ее за шею и потащил к кровати, любезно освобожденной стариком. Судя по округлившимся от ужаса глазам девки, она наконец сообразила, что будет дальше. Ее не свяжут, не поведут обратно в зал, не объявят заложницей. Ее используют так, как и следовало бы с самого начала.

— Нет… пожалуйста… — прохрипела она на понятном ему языке белых.

Далмар не выдержал, рассмеялся. Началось! Знакомая песня: от «нет, пожалуйста» через «не надо, умоляю» до «у меня дети». Менялся выбор слов, оставалась общая мелодия, которая никогда ничего не меняла, но задавала правильное настроение.

Девка не ограничилась словами, она попыталась вырваться. Мечта просто, а не добыча! Она извивалась всем телом, пиналась, пыталась разомкнуть стальную хватку на собственной шее. Она, нужно признать, была достаточно сильной, но иначе и быть не могло — ей ведь требовалось ухаживать за стариком, купать его, укладывать спать. Он не такой уж маленький, если задуматься, хоть и без ног.

Ее сопротивление не мешало Далмару, лишь распаляло в нем страсть. Цена победы определяется силой соперника — не только в бою! Он не ошибся насчет этой девки, когда впервые пожелал ее, да она одна сделает путешествие на этот корабль оправданным!

Он все-таки повалил ее на кровать, оседлал брыкающееся тело, чтобы жертва не могла подняться. Он сильнее сжал горло девки, и как бы она ни хрипела, как бы ни извивалась, она не могла отвоевать у своего мучителя ни одного вдоха.

Она, должно быть, поверила, что он убивает ее — Далмар видел ужас смерти в ее глазах. Но это она зря… Он бы не позволил всему закончиться так быстро и бездарно! Только напрасно она думает, что быстрая смерть от удушения — это самое страшное. Скоро будет проклинать своих богов, или в кого она там верит, что не погибла прямо сейчас.

Наконец ее глаза закатились, веки сомкнулись, тело обмякло. Далмар подержал руки на ее шее еще немного, убедился, что она не притворяется. Нет, отключилась… Но жива, пульс стабильный, сердце сильное… много выдержит. Просто замечательно.

Он хотел раздеть и связать ее, ему нужно было видеть ее тело от начала до конца. Он заметил, что на ее шее мгновенно налились синяки, и улыбнулся чуть шире. Какая нежная кожа, светлая, как молоко… На такой коже кровь будет смотреться особенно яркой.

Он был увлечен ею, потому что только она и имела значение. Впрочем, о старике он тоже не забывал, он наблюдал за этой грудой тряпья боковым зрением, Далмар уже был настолько возбужден, что убил бы даже ценного заложника, если бы тот попробовал остановить его. Ну а никто другой и не вмешался бы, не быстро так точно: пират запер дверь.

Ему казалось, что он учел все — и все под контролем. Он верил в это ровно до того момента, как спину пронзила резкая, острая боль, куда более сильная, чем все, что Далмар испытывал в своей долгой и непростой жизни.

Болью дело не ограничилось. Он еще не оправился, не отошел от приступа, когда его бесцеремонно толкнули так, что он завалился на кровать рядом с белой девкой, причем лицом вниз.

Его! Толкнули! Уложили на место, как слепого щенка! В прошлом Далмар убивал и за меньшее, он и сейчас с удовольствием убил бы, но не смог… Уже не смог.

Он думал, что боль была признаком обычного ранения. Да, скорее всего, серьезного, но не убившего его сразу. Это все, что Далмару требовалось! Он обладал отменным здоровьем и невероятной выдержкой, он не раз дрался израненный, изрешеченный пулями. Злость неизменно придавала ему сил, он должен был справиться и сейчас!

Но тот, кто напал на него, не позволил ему даже попытаться. Его удар был не случайным, нет, в нем таилась мудрость змеи, которая прячется в песке до последнего, чтобы ужалить наверняка. После вспышки боли тело Далмара напоминало ему самому мешок, наполненный мокрым песком. Такое тяжелое, бесформенное… бесполезное! Он чувствовал собственную плоть, все еще чувствовал, просто по-новому, и он ничем уже не мог управлять.

Кого-то другого это привело бы в мистический ужас, но Далмар был опытным охотником, он быстро, разобрался, что к чему. Та мразь, что беззвучно подкралась к нему сзади, вогнала нож между позвонками, лишив его возможности двигаться… Навсегда! Хотелось кричать от бессильной ярости, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Далмар, еще секунду назад упивавшийся своей властью над чужой жизнью, теперь