Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Как прекрасно, что все понимают свои задачи. – Она была не в настроении шутить, в отличие от этих двоих, поэтому грубила. Но ее чуть радовало, что Кейл и Нико начали находить общий язык.

Или ей показалось, потому что Кейл закатил глаза и, недовольный, пошел в другую от них сторону. Кьяра проводила его взглядом, зная, что тот полон сочувствия, ей стоило бы ненавидеть себя хотя бы за это сегодня.

Кейл никогда не хотел ее жалости, ничего не могло это изменить, даже проведенные рядом годы. Она понятия не имела, в чем он нуждался на самом деле. Или имела, но не желала это признавать.

– Пожалуй, начнем с господина префекта… – протянула она, наконец стряхивая с себя транс, в котором находилась. Нико отпустил ее руку и позволил пройти вперед, туда, где среди бесконечных стульев перед свадебной аркой прогуливались и общались гости.

Немногие рискнули приехать заранее, видимо, потому что это считалось дурным тоном – появляться за час до торжества. Кьяра ничего не смыслила в таких тонкостях и не могла сказать наверняка. Она видела лишь несколько знакомых и особенно значимых для нее сегодня гостей.

Мужчина в темно-сером костюме с небольшой сединой в черных волосах и очках-половинках стоял поодаль. Он был единственным из гостей, кто выглядел так, словно его присутствие здесь являлось актом высшего снисхождения. Кьяра мысленно выдохнула, собирая воедино все, чтобы провести этот разговор, и направилась к нему.

Он не шелохнулся, когда она подошла. Профессионально-пустой взгляд скользнул по бриллиантовому колье и вернулся к ее лицу.

– Господин префект, – Кьяра натянула чересчур широкую улыбку. – Рада, что вы нашли время. Признаться честно, до последнего гадала, появитесь ли вы на банкете.

– Мое отсутствие породило бы слухи о слабости контроля в регионе, синьора Корсани. – Его голос напоминал скрип сухого пергамента. – А я не привык давать почву для вольнодумства.

– В таком случае не хотите прогуляться, прежде чем начнется праздник? Я бы желала убедиться, что наши взгляды на «контроль» совпадают.

Он коротко кивнул и двинулся в сторону оранжереи. Префект не подал ей руки – он шел на полшага впереди, вынуждая Кьяру следовать за ним, подстраиваясь под его ритм. Нико остался у входа, мгновенно растворившись в тени колонн.

Как только звуки оркестра приглушило стекло оранжереи, префект остановился перед редким видом орхидеи, сложив руки за спиной.

– Вы зря тратите мое время, – произнес он, не оборачиваясь. – Полиция закончит проверку ваших активов к середине следующего месяца. Это решение Рима, и я здесь лишь для того, чтобы зафиксировать последствия.

Кьяра подошла ближе, встав с ним плечом к плечу. Она смотрела не на цветы, а на его отражение в стекле.

– Рим принимает решения на основе той информации, которую вы им скармливаете. Сейчас вы отдаете им борьбу с криминальными структурами. Но что, если в меню появится другое блюдо?

– Например? – он едва заметно изогнул бровь.

– Списки бенефициаров фонда «Справедливое будущее». Те самые анонимные пожертвования, которые через три подставных банка в Панаме оплатили обучение ваших сыновей в Оксфорде и покупку виллы в Марбелье на имя вашей сестры.

Префект медленно повернул голову.

– Вы выдвигаете очень опасные обвинения, – тихо сказал он. – Для которых у вас нет ничего, кроме фантазии.

– У меня есть оригиналы платежных поручений с подписями ваших юристов и выписки по транзакциям за семь лет. Лучиано был тем еще параноиком, знаете ли. Он хранил компромат даже на тех, кого считал друзьями. Представьте, какой скандал разразится, когда выяснится, что главный борец с преступностью Тосканы строил свое благополучие на крови…

Она сделала паузу, давая ему прочувствовать вес каждого слова.

– Передайте дело об убийстве Лучиано в отдел по борьбе с терроризмом под грифом секретности и выведите полицию с моих территорий до конца недели. И тогда папки с вашим именем никогда не покинут мой сейф.

Префект смотрел на нее долго, и Кьяра кожей чувствовала исходящую от него угрозу. Казалось, он прикидывает, не проще ли задушить ее прямо здесь, среди цветов.

– Вы понимаете, что объявили войну институту, который существовал до вашего рождения и будет существовать после вашей казни? – спросил он низким вибрирующим голосом.

– Я просто предлагаю сделку, которая сохранит вам жизнь и кресло, а мне – покой. Я не ищу с вами войны.

В его глазах Кьяра увидела только бездонное, ничем не прикрытое презрение.

– Маленькая вдова, которая едва научилась носить эти камни на шее… Вы думаете, я испугаюсь бумажек? В этом государстве я и есть закон. Я могу объявить эти документы фальшивкой, а вас – невменяемой. Вас закроют в лечебнице, и никто, слышите, никто не рискнет пикнуть в вашу защиту. Даже ваш верный Казентино не поможет, когда я признаю его соучастником терроризма.

Он протянул руку и почти коснулся ее, но вовремя остановился, словно побрезговал.

– Уходите, синьора. Пока я не решил, что ваш труп в саду будет выглядеть как несчастный случай.

– Моя смерть – это автоматический пуск, – Кьяра заставила свой голос звучать ровно, как сталь по стеклу. – Копии документов уже у нотариуса в Лондоне, и если я не подтверждаю свою безопасность каждые двадцать четыре часа, то они уходят в прессу и в антикоррупционный комитет Рима. Вы можете меня убить, господин префект. Но моя смерть выпишет вам билет в один конец – в камеру, из которой вы уже не выйдете.

Воздух в оранжерее стал невыносимо густым. Мужская спесь боролась с животным страхом за свою шкуру. Его эго кричало о том, что нужно раздавить Корсани здесь и сейчас, но логика политика, привыкшего выживать, уже начала лихорадочно искать выход.

Он молчал целую вечность. Кьяра видела, как на его виске вздулась тонкая жилка.

– Вы даже не представляете, какую цену вам придется заплатить за этот разговор, – наконец прохрипел он. Его лицо исказилось в гримасе такой ненависти, что Кьяре стало по-настоящему страшно.

– Я просто прошу тишины для своего дома, – ответила она, чувствуя, как немеют пальцы. – К пятнице ищейки должны уйти.

Префект ничего не ответил. Он развернулся так резко, что задел полой пиджака горшок с цветком, и тот со звоном рухнул на мрамор. Не оборачиваясь, чеканя каждый шаг, он вышел из оранжереи.

Кьяра осталась стоять среди осколков и земли.

Нико возник за спиной, набросив неизвестно откуда взявшийся плащ ей на плечи.

– Спокойно… – его голос, тихий и надтреснутый, прозвучал у самого уха. – Дыши, Кьяра. Просто