Разящие огни грехов - Гера Фотич

ладонями и точно мешок грузно обмяк на стуле, склонившись к коленям, едва не ударившись лысиной о стол. Зарыдал, вздрагивая всем телом, всхлипывая в промежутках:

– Прости меня, Пашенька… я послал… это всё я… сколько всего… Господи, прости меня грешного за всё…

Косых молча наблюдал раскаяние друга. Смотрел на его большую спину и лысую голову, зажатую в руках.

Когда Сомов немного успокоился, Косых заговорил:

– Я общался со следователем, он обещал тебя отпустить на похороны.

Сомов не отвечал. Продолжал сидеть, наклонившись, так что его лысая голова холодно тускло блестела в свете дневных ламп.

Косых показалось, что это уже не человек сидит, а его изваяние, похожее на испорченную заготовку. Он нажал на кнопку, и появился охранник. Взял Семёна за предплечье и помог подняться, вместе они вышли.

Ещё немного подумав, поднялся и Павел. Решил заехать в дом Сомовых и рассказать, чего смог добиться. Его радовало, что он исполнил просьбу женщин и скоро они увидят главу своего семейства на горестном жутком мероприятии, хотя и ненадолго.

Вообще Косых стал замечать, что последнее время люди в погонах кажутся ему добрее – пытались понять, шли навстречу. Быть может, это шло от всеобщей озабоченности военными действиями на Украине. У каждого был там родственник либо знакомый, участвующий в Спецоперации и рисковавший жизнью.

Погода продолжала стоять солнечная, и выйдя к машине, Косых снова вспомнил, что в своём рабочем костюме выглядит черным пятном на фоне ярких цветущих растений и зелени ухоженных газонов. Но по магазинам ходить было некогда, да и настроение казалось не тем, что нужно для выбора одежды и общения с любезными продавщицами.

Через час он уже поднимался на веранду знакомого дома.

Ольга привычно сидела в кресле за столом и что-то вязала.

Соня с Фомой вместе лежали в шезлонге на площадке и тыкали пальцами в один айпэд, заметив Косых, они быстро поднялись и направились к дому.

– Как дела? – на ходу поинтересовалась Соня.

– Всё по плану, – грустно улыбнулся Косых, подумал, что понятие «план» звучит так, точно всю эту цепочку из трагических событий выстроил именно он. Решил уточнить: – Следователь согласен отпустить Семёна на похороны. Напишет ходатайство в изолятор. Но это если из Мурманска не успеют приехать сотрудники военного следствия с новым арестом.

Ольга отложила своё рукоделие на колени и внимательно слушала Павла, подняв на него грустные красные глаза:

– Вы пообедаете с нами? – спросила она тихим голосом.

Косых пожал плечами, смущённо сообщил:

– Мне как-то неудобно вас стеснять, я уже точно прописался здесь, – подумал, что смысла отказываться нет: дома у него обеда не было, надо было готовить.

– Оставайтесь, оставайтесь, Павел Иванович, – попросила Соня, – хоть один мужчина будет в доме.

Косых протянул руку и погладил Фому по растрёпанным волосам:

– Мужчина в вашем доме есть, – наклонился к мальчику, – правду я говорю?

Фома резко убрал голову из-под ладони, отошёл и сел на стул, недовольно косясь на Павла.

Неожиданно зазвонил телефон Косых. Он вынул айфон и посмотрел на экран, сообщил:

– Что-то следователь звонит, может, передумал? – приложил трубку к уху: – Алё!

Некоторое время он внимательно слушал, ничего не отвечая, лицо его постепенно заострялось, становилось каменным, и только глаза, точно запертые в амбразуре век, поочередно переводили взгляд с одной женщины на другую, а затем обратно.

– Спасибо, Арсен Давидович, – глухо произнёс Косых и положил трубку в карман.

Услышав слова благодарности, женщины с надеждой посмотрели на Павла.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовалась Соня.

– Только что ему позвонили из тюрьмы, Семён умер, – тихо сообщил Косых, – сердечный приступ.

Соня тихонько вскрикнула и, закрыв лицо ладонями, пошла внутрь дома, скрылась в коридоре.

Ольга откинула голову на подголовник стула, посмотрела на небо, стала креститься и со стоном вопрошать:

– Господи, за что нам такие муки, Господи…

Павел сел на ближайший стул и, поставив локти на стол, зажав подбородок в чаше ладоней, поддерживая голову пальцами, задумался: хорошо это или плохо?

Фома посмотрел на взрослых, глубоко вздохнул, ещё не осознавая до конца смысла последней новости и не ощущая трагизма, решил пойти к приятелю и поделиться с ним случившимся.

Глава 32

Новые планы

Гордей был дома, одетый в слишком большой рабочий комбинезон Анатолия, что-то мастерил из доски, делая аккуратные пропилы и выбивая кусочки дерева молотком.

– Ты один? – поинтересовался Фома.

– Один, – подтвердил приятель.

– Что это ты напялил? – удивился Фома. – Он тебе не по размеру!

– Зато плотный, смотри какой! – Гордей протянул приятелю руку с закатанным рукавом. – Пощупай!

Фома потрогал материю, согласился:

– Да, похоже, настоящий брезент! У моего деда такая палатка где-то была старая, мы в поход с ней ходили.

Гордей выставил вперёд колено:

– Смотри, какие карманы глубокие, – отщипнул широкую липучку на бедре и сунул внутрь руку, вытащил лимонку, – она теперь всегда со мной.

– Зачем тебе? – испугался Фома.

– На всякий случай! Мало ли, в лес пойдём, а там медведь. Что с ним делать будешь? Его так просто с ружья не возьмёшь!

Фома скептически покачал головой:

– А мать где?

– Поехала пенсию Толика переоформлять на себя. – Гордей убрал гранату обратно в карман, плотно прижал клапан липучкой.

– Ясно, – немного помолчав, обдумывая, как сказать приятелю, Фома заявил: – А у меня дома ужас что творится!

Посмотрев на встревоженное лицо друга, Гордей отложил инструмент и сел на крыльцо, кивнул:

– Присаживайся, рассказывай!

– Из военкомата сообщили, что Лёшик погиб на фронте!

– Это кто? – не понял Гордей.

– Брат моей матери, сын бабушки Оли, он с дедом здесь жил.

– Это тот дурик в очках? Ну, я его не очень знаю, видел изредка. Он же дефективный. Его что, тоже призвали?

– Нет, он добровольцем пошёл.

– Ясно, – улыбнулся Гордей, – а я уж испугался, думал, ты о нашем деле проговорился!

Фома огорчённо вздохнул:

– О нашем деле тоже есть новость не очень.

– Ты что, передумал деда освобождать? – резко взбеленился Гордей. – Хочешь, чтобы меня в специнтернат отправили? Тебе-то ничего – ещё одиннадцати нет! Попов больше просить не будет…

– Да нет! – прервал его Фома. – Дед в тюрьме помер. Только что его адвокату позвонили. Бабка с матерью в истерике дома валяются.

– А… – замер Гордей, задумался. – Что же делать?

– Надо Попову всё рассказать, – предложил Фома, – мы же не виноваты!

– Да, это точно. А где мы его найдём?

– Он у нас на территории домик снимает, можно там поискать, или гуляет где-нибудь с биноклем. – Фома внимательно посмотрел на друга, в нерешительности спросил: – Ты не знаешь, что такое ДНК?

– Это ген, который по наследству передаётся, – уверенно сообщил Гордей, – он за внешность отвечает, характер