Разящие огни грехов - Гера Фотич

– Я подслушал разговор. Адвокат бабушке рассказывал, что дед очень давно девушку убил там, где жил на Севере, и сейчас об этом ДНК пришло в полицию, и он сознался.

Гордей пожал плечами:

– Это значит, ему тоже передалось от его родителей, и он убил.

Фома со страхом в глазах посмотрел на своего приятеля:

– Значит, и мне передалось – мы же твоего отчима утопили!

– Нее… – закрутил головой Гордей, видя испуг друга и стараясь его успокоить, – это же не ты придумал, то моя идея!

– Но я же веслом бил!

– Хотя да, – согласился Гордей, – значит, нам обоим ДНК передалось. Но мы же не виноваты! Зачем он за матерью с ножом бегал? И меня потом… Наверно, у нас всех есть такая ДНК!

– Не, – покрутил головой Фома, – у моих бабушек нет, они только молятся и любят меня… да и всех остальных. Мама такая же, правда, ни во что не верит, её дед за это гнобил…

– Да и моя мать тоже такая… – подтвердил Гордей, встал и руками отряхнул прилипшие к одежде опилки. – Значит, этот ген убийства только мужикам передаётся, и те на войну идут. Иначе зачем твой дядя стал добровольцем? Значит, ген ему от деда передался… Ладно, пошли искать этого Попова, пока он на тебя не разозлился.

Мальчики направились в сторону дома Фомы. Зашли в ворота и прошли к домикам для сдачи в аренду.

– И в каком он живёт? – поинтересовался Гордей.

– Я не знаю, он не говорил, а спрашивать у бабушки мне не хочется.

– Ну, тогда давай все обойдём и посмотрим, сколько их всего?

– Вроде пять.

Мальчики стали обходить симпатичные бревенчатые избушки с открытыми верандами и небольшими огороженными клумбами у детских площадок. Везде слышались весёлые голоса, женщины загорали на шезлонгах, дети играли в песочницах или возили машинки по тротуарной плитке. Только последний домик стоял молчаливый с опущенными жалюзи на окнах и завядшими у порога клумбами цветов. Рядом с небольшим сараем стоял старенький велосипед.

– Наверно, это его! – указал на него Гордей. – Цветы не любит поливать!

– Когда дедушка был, то следил за порядком, всё поливал и дрова колол приезжим. А теперь некому.

– Да… – протянул Гордей. – Так ваше хозяйство скоро загнётся! Ты с матерью в Турцию уедешь! Кто здесь будет за всем следить?

Фома смущённо пожал плечами, спросил:

– Ну что, будем заходить?

– Давай! – Гордей поднялся на крыльцо и дёрнул за ручку.

Дверь оказалась не запертой. В доме стояла тишина, прерываемая непонятными щелчками, шорохом и скрипом кровати, звучащими из спальни.

– Есть кто дома? – крикнул Гордей.

– Заходите, пацаны, – раздался голос Попова.

Мальчики прошли в спальню.

Попов в спортивном костюме, лёжа на покрывале, метал дротики в круглую специальную мишень, висящую на противоположной стене.

– Хотите попробовать? – весело предложил он.

Мальчики покрутили головами.

Попов бросил очередной дротик и попал прямо в центр, заулыбался:

– Во! Вы приносите удачу! – сел, спустив на пол ноги, кивнул на стулья: – Присаживайтесь, рассказывайте!

Гордей кивнул Фоме:

– Говори.

– Дмитрий Львович, я не смог выполнить своё обещание.

– Какое обещание? – не понял Попов.

– Ну, про дедушку, – с удивлением уточнил Фома.

– А… ну да! И что же такое тебе помешало поехать в полицию и признаться?

– Дедушка умер!

– Ха-ха, – гоготнул Попов, – вы что, меня за лоха держите? Это же проверить в два счёта!

– Можете проверить, – с вызовом подтвердил Гордей.

– Сегодня утром приехал адвокат дедушки и сообщил, а ему позвонил следователь, который вёл дело, – уточнил Фома.

Улыбка сошла с лица Попова. Оно стало злым, щёки задрожали, глаза вспыхнули яростью.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – Он резко вскочил с постели и, сжав кулаки, стал ходить по комнате мимо кровати, периодически кидая взгляд на испуганных мальчиков. – Я так и знал, что будет какая-то гадость! Всё так хорошо получалось! Сидел здесь, дожидался вашего Сомова, как утырок, почти месяц, а вы молчали…

Фома почувствовал, как от страха по спине поползли мурашки.

Гордей весь сжался в комок, готовясь вскочить, дать отпор. Косился по сторонам – что можно ухватить для защиты?

Но неожиданно Попов замер посреди комнаты, посмотрел на Фому, с интересом спросил:

– А что это за адвокат? Который весь седой? Кто он такой?

– Они с дедушкой вместе служили в Видяево. Косых Павел Иванович.

– Косых! – с восторгом повторил Попов. – Знакомая фамилия! Это я его видел за столом у Ольги Матвеевны? А потом на пляже, когда вашу лодку вытаскивали. То-то мне лицо его показалось знакомым. Он с твоим дедом служил?

– Нет, мой дедушка был командиром подводной лодки, а адвокат раньше служил в Военной прокуратуре.

– Точно-точно! Вот где я его видел, – кивнул Попов. Хитро улыбнулся: – Мы же вместе на шашлыки в сопки ходили.

– Так, может, вы и бабушку Лену помните, и мою маму? – с надеждой поинтересовался Фома.

Попов вздрогнул:

– Нет! Я же по службе приезжал, может, пару раз, это чисто мужская встреча была. – Стал серьёзным: – Так как мне повидать вашего адвоката? Я и не думал, что встречу здесь столько знакомых моряков. Будет что вспомнить. В море много чего случалось разного. А он, получается, тоже родственная душа!

– Я не знаю, – Фома пожал плечами, – он к нам не часто заходит, живёт где-то в деревне, но я у него ни разу не был.

– А ты не знаешь? – обратился Попов к Гордею.

– Нет, – покрутил тот головой, – он как-то ко мне приходил, но где его дом, я не знаю.

– Так вы можете его телефон у бабушки Оли попросить, если надо срочно, – в лице Фомы появилась грусть, – или подождать… мама сказала, на днях похороны Лёшика будут. Так он там обязательно будет.

– А кто такой Лёшик?

– Это сын бабушки, он добровольцем на войну пошёл и погиб.

– А, это тот парень, который на телефон не отвечал, я помню, женщины говорили.

Фома молча кивнул, подтверждая.

Попов покачал головой:

– Что-то у вас деревня какая-то криминальная: сначала отчим Гордея утонул, теперь парня хоронить собираетесь, потом деда твоего! Жуть какая-то. – Но в глазах мужчины мальчики не заметили страха или сожаления, а только таинственные лихорадочные огоньки скрытых мыслей.

Глава 33

Совместное расследование

Уже больше недели Максим Голушко, подозреваемый в убийстве Кашина, сидел в следственном изоляторе Новые кресты и молчал, ни в чём не признаваясь. Был он из числа «отрицал», которые на контакт с полицией не шли, за что не вылезали из карцера, посылки от родственников не получали, заслуживая тем самым уважение сокамерников.

Оперу убойного отдела Борису Иванову