Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Эзотерик на мгновение задумался, прежде чем заявить:

— Это, пожалуй, самый кретинский план, который я когда-либо слышал. Если это лучшее, что может придумать имперская секретная служба, то беспокоиться не стоит: мы противостоим идиотам.

Брен Баликст ахнул, у него перехватило дыхание.

— Что... да как вы смеете... — пробормотал офицер.

— Вы упустили один ключевой момент в вашем плане, подполковник Баликст, — прервал его Сирус, скрестив на груди руки. — Более чем ключевой: важнейший.

— А именно? — скрежетнул Баликст.

— Скорее в Бездне станет светло как днем, чем баронесса Абилаб Ворокл поддастся на шантаж, даже он коснется ее собственных детей.

Шпион насмешливо хмыкнул:

— Вы недооцениваете силу материнской любви.

Сирус лишь коротко рассмеялся:

— Ха! Вы могли бы встать перед ней с клинком у моего горла, а она бы просто скрестила руки и спросила, чего вы ждете. А может, она даже устроила вам выговор за то, что заляпали кровью ее ковры и заставили ее отложить следующую встречу... Моя мать — кадровый военный, ставящий честь и благополучие своей страны выше всего остального, включая семью. Мне это известно не понаслышке.

Гриза почувствовала в тоне Сируса горечь. Но ее мучил другой насущный вопрос:

— А мой отец? — нетерпеливо спросила она. — Вы и его пытались вынудить выступить в пользу императрицы? Это для того вы пытались похитить меня?

Баликст поджал губы, словно не желая больше ничего говорить. Густав заворчал и снова хрустнул металлическими костяшками пальцев за его спиной. Пленник болезненно сглотнул и неохотно продолжил объяснения:

— Популярность вашего отца куда ниже, чем у баронессы Ворокл. Нас не волновали общественные последствия его ареста, и мы выписали ордер на его арест, как только у нас появилось достаточно доказательств. Элензо Оолонга — не кто иной, как обычный преступник.

— Что? — воскликнула Гриза с замиранием сердца.

— Не волнуйся, это пока не все, — горделиво вставила Кэс. — Продолжай, легавый!

Гундосый горько скривил рот:

— Государственный инженер Элензо Оолонга... к сожалению, сбежал от нас. Мы понятия не имеем, где он в настоящий момент находится.

Гризе вздохнула легче: ее отец был на свободе! Да, в бегах и разыскивается властями, но свободен!

— Так вот зачем я вам понадобилась? Чтобы заставить его выйти из укрытия?

Брен Баликст мрачно кивнул.

— Где... где он сейчас? — хрипло спросила Гриза. — Где мой отец?

— Понятия не имею, — признался оперативник. — Можете не сомневаться — если бы у нас была хоть малейшая зацепка, мы бы наступали ему на пятки, а не пытались использовать вас как рычаг давления, чтобы заставить его показаться.

У Гризы сжалось от разочарования сердце. В красном глазе Паучихи внезапно вспыхнуло подозрение:

— Ты ведь не все нам рассказал, а?

— Мне... мне больше нечего добавить.

Полицейский старался сохранять непроницаемое выражениеу, но Гриза приметила в его глазах проблеск беспокойства. Паучиха схватила его за шиворот и легко приподняла, почти прижавшись своим дряблым лицом к худой физиономии пленника.

— Не держи меня за дуру, легавый! — прорычала толстая воровка. — Я могу понять похищение сына генеральши, чтобы заставить ее подчиниться, но дочь обычного Государственного инженера? Если бы взятие детей в заложники, чтобы принудить преступников сдаться, входило в традиционные методы правосудия, мы бы об этом знали! Нет, это крайние, экстренные меры... Вы хотите, чтобы он как можно скорее вышел из подполья! Это говорит о щекотливой, сложной ситуации, из которой Сарензия торопится выпутаться...

Опасения в глазах полицейского переросли в панику. Гриза почувствовала, как участилось ее дыхание: Паучиха была права! Что могло понадобиться императрице от ее отца?

— Говори! — приказала толстая воровка. — Если только не предпочитаешь, чтобы я попросила Густава заставить тебя проглотить свои зубы? Судя по твоей роже, он уже немало потрудился, но я могу приказать ему продолжить...

Большой золоченый автомат тяжело опустил руку на затылок Брена Баликста, который шумно сглотнул.

— Оолонга работал над очень важным прототипом по просьбе самой императрицы, — быстро сказал он. — Но у инженера и императрицы возникли... разногласия. Он отказался продолжать работу и исчез, прихватив с собой схемы. Эти планы очень важны для императрицы, и их потеря сильно ее расстраивает. Мы надеялись, что Оолонга согласится вести переговоры об их возвращении, когда узнает, что мы удерживаем его дочь...

— Вот в это я, знаешь ли, легавый, готова поверить, — сказала Паучиха.

— Так... вот почему никто не заявил властям о нашем исчезновении? — спросил Сирус. — Потому что власти сами приказали нас похитить?

— Императрица хотела, чтобы это дело было улажено как можно более конфиденциально, — подтвердил Баликст. — Не могло быть и речи о том, чтобы военные или технологи присоединились к бунту баронессы Абилаб и инженера Оолонги.

Гриза и Сирус обменялись долгим тоскливым взглядом. Ситуация оказалась гораздо хуже, чем они себе представляли.

— Хорошо, — буркнула Паучиха. — Густав, брось этого таракана в хорошо изолированный карцер. И присматривай за ним на случай, если он понадобится позже.

— Так вот как вы обращаетесь со своими партнерами, Паучиха? — воскликнул Баликст подрагивающим от негодования голосом. — Оборачиваетесь против них, кидаете и предаете? Мы щедро заплатили вам за этих двух сопляков, а вы, вместо того чтобы передать их нам, как уславливались, пошли против нас и спрятали их!

— О том, чтобы кого-то отдать вам, не было и речи, — с усмешкой ответила толстая воровка. — Я дала вам то, за что вы заплатили: информацию. И у меня хватило ума воспользоваться ею раньше вас, вот и все.

— Грязная предательница! — взревел Баликст. — Вы не