Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

выслеживают, который в бегах, который вынужден прятаться у опасных агитаторов, чтобы спастись от имперских сил, идущих по его следу. Он оказался между молотом и наковальней. Ей словно огромная тяжесть на плечи навалилась.

Либер оставил их у дверей Логова и быстро исчез в тумане, окутавшем Сети. Не вымолвив ни слова, Гриза поднялась по лестнице и легла в постель, закрыв за собой дверь спальни. Сирусу захотелось постучать в деревянную створку, сказать что-нибудь ободряющее, но ничего не приходило на ум. Он не мог придумать, что сказать, чтобы успокоить Гризу, и даже уверился, что его неуклюжесть только все усугубит. Не обращая внимания на осуждающий взгляд Квинта, он вздохнул и направился в свою комнату. Сирус не чувствовал за мать того же беспокойства, которое механистка испытывала за отца, и от этой мысли ему стало необъяснимо грустно.

Он разделся и лег в постель. В памяти всплыли слова Паучихи:

«Завтра вы ограбите Академию».

Глава 19

— Где ты научился так стрелять? — спросила Гриза.

— Прости, что?

— Когда ты выстрелил из пистолета — попал в яблочко. Как ты это сделал?

— Я сын генерала Империи, из долгой династии солдат и стратегов, — ответил Сирус. — Клинок мне дали в пять лет, а пистолет — в восемь.

— П... понятно. Значит, ты умеешь управляться и с кинжалом, который таскаешь с собой?

Сирус опустил взор к своему поясу, на плохо заточенный кинжал, который он рефлекторно подвешивал сбоку. Старый нож для писем, подаренный ему Атанасом, который он прихватил вместе с кошельком в ту ночь, когда бежал из Академии.

— Не очень, — признался он. — Я хорошо стреляю, но всегда плохо фехтовал.

— Тогда зачем ты хранишь эту штуку? Ты ведь мог попросить Паучиху дать тебе пистолет, да?

Сирус закатил глаза.

— Ты хоть знаешь, как работает пистолет?

— Мне показалось, или ты спрашиваешь у механиста, как работает механическое устройство? — холодно отозвалась Гриза.

— Извини, — проворчал Сирус. — Я не имел в виду...

Он прикусил губу. Почему сарказм всегда выскакивал у него так естественно?

— Что же ты, в таком случае, в виду имел? — осведомилась девочка.

— Я имел в виду взаимовлечение арканиумных Потоков, — ответил он. — Я удивляюсь, как ты об этом ни разу не слышала...

— Конечно, я о нем слышала! — рявкнула Гриза, приходя в ярость.

Он решительно ничего не мог с собой поделать!

— Извини, я неловко выразился. Я... Взаимовлечение — это правило, согласно которому два источника арканиума разной силы будут склонны к хаотическому взаимодействию друг с другому. Иногда усиливая друг друга, иногда нейтрализуя, а иногда взрываясь.

— Я знаю, — сказала Гриза. — Вот почему создание автоматов так сложно: нужно дозировать арканиум так, чтобы каждая часть гармонизировалась с остальными, с риском при этом все взорвать или сделать неспособным пошевелиться... Какое отношение это имеет к нашему разговору?

— Порох в пистолете содержит частицы арканиума, который необходим для воспламенения. Как и моя кровь. Если я попытаюсь применить магию, держа в руках заряженный пистолет... ну...

— Результат придется долго отстирывать с новой рубашки, — закончил Квинт, отрываясь от своего вылизывания.

— Стреляя из пистолета, я воздерживаюсь от магии, — заключил Сирус. — И наоборот. Поэтому предположение Либера, что я использую заклинание, чтобы лучше попадать в цель, было совершенно абсурдным.

Гриза на мгновение задумалась, а затем процитировала:

— «Знать свои слабости — это сила, а думать, что их нет, — слабость».

— Э-э?

— Это то, что ты сказал Либеру, когда он смеялся над твоими трудностями с элементализмом. Чья она, эта фраза?

— Э... моя. Я ее на ходу придумал.

— Мне нравится. Я ей научу Зубчатика, когда он подзарядится.

Сирус прищурился. Что, Гриза смеется над ним?

— Видишь, не я один поражаюсь твоему красноречию, дорогой хозяин.

Волшебник бросил взгляд на своего фамильяра: по крайней мере, он знал, когда Квинт над ним подтрунивает. Большой рыжий кот спокойно выдержал его взгляд, а затем вновь занялся своим туалетом. В небольшой нише, где ожидали подростки, воцарилась тишина, нарушаемая лишь цоканьем языка Квинта.

— И долго нам еще здесь ждать? — спросила Гриза, переминаясь на месте.

— Еще несколько мгновений, — ответил Сирус. — Вестор Вакс считает, что к полуночи закончит с нейтрализацией чар на задней двери.

— Не верится, что мы этим занимаемся, — пробормотала механистка. — Грабить Академию! Нашу собственную школу...

— Школу, которая и пальцем не пошевелила, когда нас чуть не похитили с ее территории, — напомнил Сирус.

— Потому что ты не дал мне предупредить Иосефира!

— О нет, только не начи...

— Тихо! — прошипел Квинт, поднимая морду. — Кто-то идет.

Гриза и Сирус замерли. Юный волшебник на всякий случай приготовился произнести ослепляющее заклинание, но этого не потребовалось: перед ними материализовался массивный силуэт Густава.

— Открыто, — буднично сообщил он. — Входите.

Гриза прикусила губу и потрусила мимо колосса к служебному входу в Академию. Сирус и Квинт последовали за ней. Там стоял, прислонившись к двери, Вестор Вакс и словно пытался отдышаться.

— Эти защитные чары довольно сильны, — проворчал он. — Пентакль Сигаммона, треугольник Эрокки, девять знаков Вела... В мое время они не прибегали к таким мерам, чтобы помешать студентам улизнуть. И ты действительно расплетал все это каждый раз, когда отправлялся в таверну?