Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

когда я не смогу справиться с механической сигнализацией поколения, следующего за Канарейкой-9? Или когда я не смогу обслужить огнестрельное оружие из Товки, или починить заржавелую руку вольного автомата, пока Либер занят другими делами? Какой от меня тогда будет прок? Думаешь, у Паучихи хоть на секунду задержится сдать меня Тайной полиции в обмен на солидное вознаграждение?

— Паучиха ненавидит императрицу и ее Тайную полицию, — напомнил тот. — Она ни за что бы так не поступила...

— И так уверен, что готов поставить на карту мое будущее?

Молодой волшебник не ответил. Отчасти ему хотелось верить, что Паучиха принимает решения не только в целях максимальной прибыли, но...

— Мы должны сохранять какую-то ценность для Паучихи, чтобы она не решила бросить нас в самый неподходящий момент, ты согласен? — настаивала Гриза.

— Да... Да, наверное, но...

— Вот ты, у тебя есть библиотека и учитель магии, который тебе поможет освоить уровень выше. Все, что есть у меня, — это речи Либера, а он даже не позволяет мне помогать ему с вольными автоматами. Вернувшись с несколькими хорошо подобранными книгами, я смогу поддерживать свой уровень и оставаться полезной для Паучихи. Понимаешь?

Сирус мгновение помедлил, прежде чем кивнуть.

— Будь осмотрительна. И встретимся через десять минут наверху: мне, вероятно, понадобится помощь для переноски добычи, когда сейф откроется.

— Я буду там.

Подростки вместе поднялись по лестнице на третий этаж, где и разошлись. Гриза скрылась в коридорах, ведущих в библиотеку углубленных разделов механики, а Сирус и Квинт стали подниматься на последнюю площадку, пока не добрались до легендарного хранилища Академии.

Они вовсе не имели понятия, что собираются там найти, но Паучиха была убеждена, что пользу из этого извлекут они все. Воровская королева просила их сосредоточиться на документах, а не на богатствах: Иосефир не только был директором Академии, но и являлся примархом Селумбра, а значит, обладал большой политической властью в правящем совете города. По мнению Паучихи, определенная информация могла оказаться бесконечно более ценной, чем золото, драгоценные камни или запасы арканиума, которые могло содержать хранилище. Более того, существовал шанс, что эти документы позволят Гризе и Сирусу узнать больше об опале, которой императрица подвергла их семьи. Возможно, они разберутся, что заставило Сарензию так жестоко расправиться со своим Первым генералом и Государственным инженером, которого она же сама пригласила из Замореи?

Сирус внимательно изучал тяжелую зачарованную серебряную дверь, закрывавшую защищенную комнату, которая была усыпана рунами и глифами и буквально вибрировала от магии. Он хрустнул костяшками пальцев, поправил пенсне на носу и посмотрел на Квинта, который заметил:

— Хозяин, если бы кто-нибудь сказал мне, что однажды ты примешь участие в ограблении века, я бы не поверил. И к тому же с механисткой в придачу...

— Ага... Да еще не абы с какой механисткой.

Глава 20

Гриза повременила несколько минут в темноте коридора, давая Сирусу время приступить к своему заданию. Затем она развернулась и отправилась вдоль по коридору с другой стороны лестничной площадки, ведущему к помещениям профессуры. В конце коридора она легонько постучала в тяжелую дверь красного дерева и подождала.

— Входите.

Девочка положила руку на ручку и повернула ее. Перед ней стоял примарх Иосефир, облаченный в роскошный кроваво-красный халат. Под глазами у него чернели круги, редкие белые волосы и длинная борода находились в беспорядке: Гриза подняла его с постели.

— Добрый вечер, Гризелла, — поприветствовал он ее хрипло.

— Добрый вечер, Гранд-мэтр. Нам нужно поговорить.

— Разумеется. Присаживайся, прошу тебя.

Он указал ей на мягкое кожаное кресло, стоявшее спинкой к камину, а сам сел за небольшой письменный стол, заваленный писчими перьями и папками, с которыми он, должно быть, работал в своих апартаментах. Примарх долго зевал, а затем извиняюще улыбнулся.

— Меня не будили камешками в окна с тех пор, как я был совсем юн — когда мои друзья звали меня куда-нибудь улизнуть; тогда я сам учился в Академии...

— Простите, Гранд-мэтр. Я не нашла другого способа вас разбудить.

— Разве ты не могла послать свой маленький автоматик? Он что, не умеет летать?

— Зубчатик разряжен. И не так-то просто найти арканиум в... там, где я укрылась.

— В Сетях, дитя мое, можешь говорить прямо.

— Откуда... откуда вы знаете?

— Простой логический вывод. Если мы вас не нашли, значит, вы находитесь в таком месте, где мы не можем вас искать: в Сетях.

Гриза смущенно кивнула.

— В любом случае, поздравляю, что тебе удалось проникнуть в Академию. При усиленной системе безопасности тебе, должно быть, это далось нелегко.

Механистка не ответила. Ей не хотелось раскрывать, что с ней пришел Сирус, но примарх и так должен был это подозревать: прорваться через защиту школы мог надеяться только опытный волшебник. Она заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос:

— Вы... знаете, что с нами случилось, правда?

— Конечно, — согласился Иосефир. — В Академию проникли какие-то головорезы, и попытались похитить вас.

— Как вы узнали об этом? В ту ночь там никого не было...

— Дитя мое, нужно ли напоминать тебе, что ты разговариваешь с одним из самых выдающихся магов Империи, — прервал ее старый примарх, подняв руку. — Мы нашли пустой мешок, несколько развалившихся книжных шкафов, следы крови и, самое главное, отголоски заклинаний, витающие в воздухе. Мне не потребовалось много времени, чтобы восстановить картину происшествия.

Гриза снова промолчала. Ответ был расплывчатым, но она сочла его удовлетворительным. Огонь в камине приятно согревал спину, и она чувствовала, как на душе становится легче. Она чувствовала себя здесь хорошо, уверенно. Иосефир был