Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

любимой лошади, прежде чем приступать к делам Империи. Она избегала светских мероприятий, словно чумы, и настолько презирала угодничество и лесть, что придворные в ее правление превратились в зоологически исчезающий вид. Импульсивная, мечтательная, простая и доступная, Сарензия блистала на всю Империю: народ обожал ее, какие бы решения ни принимало ее правительство. Даже самые непопулярные меры в итоге принимались, ведь императрица могла действовать только в интересах своего народа. Если микейцы облагались новым налогом или принимался закон, который на первый взгляд казался несправедливым, это, конечно же, происходило потому, что они не понимали его истинной цели — в отличие от Сарензии. Императрица могла действовать только во благо Империи.

Так и было: об этом заботился Веззир. Технически все решения, касающиеся управления Империей принимал Верховный эзотерик: он перестал беспокоить Сарензию рутинными делами, считая, что время монарха слишком ценно, чтобы тратить его подобным образом. Он действовал из лучших побуждений: каждое его решение служило плану, направленному исключительно на укрепление превосходства Микейской империи, как того и желала Сарензия.

Он всегда был подле нее. Всегда. С того момента, как оба они подобрали оставшиеся после предшественников бразды правления, императрица и верховный эзотерик вместе работали над укреплением могущества империи. Веззир посвятил свою жизнь этой женщине. Он провел сорок пять лет, работая и светлым днем и темной ночью, чтобы преподнести своей императрице крепкое и могущественное государство. Он принял бесчисленное множество трудных решений, чтобы те, которые он позволил ей принять, были легче. И никогда не жалел об этом. Он жил Сарензией и ради Сарензии.

Однажды — быть может — и она так же взглянет на него.

Государыня внезапно разгрызла медузную пастилку, парой движений челюсти превратила ее в порошок и проглотила. И только после этого повернулась к своему советнику.

— Веззир, дорогой мой! — воскликнула она, отметив его присутствие. — Прошу вас, присаживайтесь.

Верховный эзотерик поблагодарил ее и сел в мягкое кресло лицом к кушетке.

— Не в вашем обычае посещать наши апартаменты так поздно, друг мой, — забеспокоилась императрица. — Мы надеемся, что все в порядке.

Его охватила счастливая дрожь — как и всякий раз, когда на него падал взгляд императрицы.

— Я располагаю важной информацией, Ваше Величество, — объявил эзотерик.

— Правда? Должно быть, это чрезвычайно захватывающие новости, раз вы принесли их нам в такой час ночи!

— Я приношу свои искренние извинения, если нарушил ваш распорядок дня, Ваше Величество. Но речь идет о... весьма специальной миссии, которую вы мне поручили.

— Смеем ли мы надеяться на хорошие новости? — спросила Сарензия.

— На превосходные, Ваше Величество.

— Неужели Иосефир наконец-то добился конкретного результата?

— Нет, Ваше Величество, — пробормотал Веззир, пытаясь скрыть свое разочарование. — Примарх Иосефир не добился ничего достойного упоминания.

— Неужели? Как удивительно! Иосефир так умело все улаживает... И он такой умный!

Верховный Эзотерик стиснул руки на подлокотниках своего кресла. Иосефир был неистребимым чирьем в его заднице; Сарензия поставила Иосефира в первые годы своего правления, и она ни за что не хотела его сменять, несмотря на множество гораздо более молодых и эффективных кандидатур, которые предлагал ей Веззир. Иосефир, конечно, был предан Империи, но к тому же ужасно зануден, подвергая сомнению любую имперскую директиву, доходившую до Селумбра.

Он поэтапно ввел новый налог на восстановление Островов, но так, чтобы не придушить беднейших из селумбрийцев, и компенсировал это тем, что брал больше с самых богатых людей и предприятий. Он использовал треть бюджета, отведенного Академии на исследования и разработки, для ремонта и очистки части городской канализации, оправдав расходы «полевым проектом» для учащихся-технологов пятого и шестого курсов. Он сохранил в учебной программе эзотериков раздел магического целительства, несмотря на советы двора полностью упразднить эту дисциплину, заменив ее более дешевой современной хирургией. Он даже отложил несколько безотлагательных проектов, назвав их «не приоритетными для Селумбра».

И никогда и ни в чем Сарензия его не упрекала. Вооруженный поддержкой императрицы, Иосефир всегда умудрялся обходить приказы. У Веззира, чьи планы перекраивались из-за чуткого отношения старого примарха к народу, это вызывало невероятную изжогу .

«Народ», — внутренне сплюнул Веззир. Народ годится только для того, чтобы служить, подчиняться приказам и делать то, что ему говорят! А Иосефир был глупцом, слабаком, который отказывался принимать трудные, но необходимые меры!

— Итак, если это был не милый Иосефир, то кто же совершил это чудо? — спросила Сарензия.

— Я, Ваше Величество.

— Вы?

Ее брови домиком и сомневающийся взгляд несколько оскорбили Веззира. Да, он! Конечно, он! Разве не он всегда все делал для нее? Разве не он исполнял все ее желания, даже те, которые она вообще не высказывала?

— Да, Ваше Величество, — твердо ответил он. — Мои информаторы сообщили мне, что сегодня ночью все будет завершено как в Селумбре, так и в Веремизе. Завтра утром мы одержим победу.

Сарензия на кушетке медленно села, ее глаза расширились.

— Вы уверены?

— Да, — подтвердил Верховный Эзотерик. — Завтра Империя избавится от всех своих предателей.

Сарензия блаженно улыбнулась, и Веззир понял, что сделал правильный выбор, придя и рассказав ей о своем успехе наедине. Так он ни с кем не делился этой улыбкой: она принадлежала ему и только ему.

— Безгранично благодарна, друг мой, — кивнула Сарензия. — Теперь ничто не помешает вашим... нашим планам.

Веззир кивнул и поднялся на ноги, наслаждаясь лучезарной улыбкой своей государыни.

Внезапно его сердце сковало ледяной дрожью, а в голове пронеслась ужасающая мысль. Что, если он ошибся? Что, если что-то пойдет не так? Он видел не раз, как случайность и неудачи сводили на нет тщательно подготовленные действия... Не зашел ли он слишком далеко? Сможет ли он пережить превращение лучезарной улыбки в гримасу разочарования? Возможно, ему все же стоило подождать до следующего дня, чтобы объявить о своем