Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ПРИКЛАДНАЯ МЕХАНОМАГИЯ

Глава 23

На рассвете Сирус оторвался от зрелища улицы и привалился к шершавой стене. Несмотря на умеренную для весенней ночи температуру, он, казалось, дошел до грани замерзания: руки дрожали, глаза запали, а губы посинели. Его поглощал постепенный распад магической связи со своим фамильяром, поняла Гриза, на который должен был наложиться и шок от недавних событий.

Механистка успокаивающе положил ладонь на руку молодому магу.

— Ты как, Сирус?

Эзотерик смотрел пустым, будто затравленным взглядом. Словно его окончательно и навсегда покинула всякая надежда.

— Ты как? — передразнил он с мрачной иронией. — Да ну? О чем ты спрашиваешь? Мой фамильяр при смерти, единственные волшебники, которые могли бы его исцелить, мертвы или в руках Стражи, все наши союзники пропали... И ты спрашиваешь меня, как я?

Гриза не нашла, что ответить. Сирус, дрожа всем телом, положил руку на грудь, словно чтобы убедиться, что у него не разрывается сердце. Тут он нащупал кожаный ремень своей сумы, в которой хранилась добыча, украденная из хранилища Академии. Он ахнул:

— Вот болван!

— Ш-ш-ш! Потише! — прошептала, волнуясь, Гриза.

Однако юный волшебник уже не слушал ее: он открыл сумку и стал лихорадочно рыться внутри.

— Какой же я кретин! — вдруг зашипел Сирус. — Как я мог забыть... какой же я идиот!

Эзотерик выдернул из сумки ворох уличающих документов и писем, которые он небрежно бросил на пыльный пол. Звякнули друг о друга три крупных кошелька с монетами, небольшой платиновый слиток и внушительный бледно-голубой самоцвет, ограненный в треугольной форме, прежде чем он наконец взял в руки то, что искал. Он триумфально извлек из сумки пурпурный бархатный мешочек размером с гусиное яйцо и лихорадочно распустил его шнурок. Комнату внезапно озарило золотисто-голубое сияние.

Глаза Гризы расширились, когда она наклонилась над содержимым мешочка.

— Это... это... — заикаясь, пролепетала она, ошеломленная.

— Арканиум! — решительно подтвердил Сирус. — Кристаллы чистейшего арканиума, из личного резерва гранд-мэтра Академии! Арканиум был при мне все это время, но я до сих пор не смог о нем вспомнить!

— Здесь же целое состояние! — прошептала механистка.

Она ни разу не видала подобной чистоты: обычно механистам для питания их машин доставался весьма посредственный арканиум. Арканиум такого качества приберегался только для плетения необычайно мощных заклинаний или питания невероятно сложных автоматов!

— Когда я был в хранилище, — пояснил Сирус, — я вспомнил, что твой автомат разрядился и что тебе его не хватает, поэтому я взял немного... Я решил, что тебе будет приятно.

В горле у Гризы встал комок. Пока она предавала его доверие, он думал о ней, о том, как доставить ей удовольствие. От нахлынувшего чувства вины она чуть не пошатнулась.

Сирус не заметил ее замешательства. Он осторожно взял в руки тонкий полупрозрачный кристалл.

— Вот с этим я смогу вылечить Квинта, не черпая его магию!

Подростки бросились вниз по лестнице заброшенного дома и устремились к фамильяру. Кот тяжело дышал: вновь открылись несколько ран, и чернеющая кровь пропитала газеты, на которых он лежал.

Гриза лихорадочно провела рукой по испачканной шерсти. Сердце Квинта едва билось.

Сирус крепко сжал в левой руке золотисто-лазурный кристалл, а правую положил на одну из ран. Его пальцы окутал красноватый ореол, а затем на разорванной плоти рыжего кота заиграли крошечные багровые лучики света. Магия очистила рану от всех загрязнений, а затем исцелила ее.

— Я никогда не тренировался в настолько сильном исцелении! — выдохнул он, пораженный. — Раны закрываются так легко! Я... О, черт!

Кровавое сияние внезапно померкло. Юный волшебник раскрыл левую руку: на ладони лежала лишь небольшая кучка сероватого порошка. Минерал израсходовался. Он с ворчанием достал из мешочка второй кристаллик и повторил процедуру. Но и на этот раз могучая тауматургия продлилась всего около двадцати секунд, прежде чем арканиум был полностью поглощен.

— Он уходит слишком быстро, — пробормотал Сирус. — При таком темпе я не уверен, что останется достаточно для подзарядки Зубчатика...

— Какая разница, — хрипло выдохнула Гриза. — Просто спаси Квинта.

Она достала из мешочка горсть кристаллов и властно сунула их в руку Сируса. Волшебник снова принялся за работу.

Через несколько мгновений большинство ран Квинта исчезли, а на их месте остались длинные розовато-белые шрамы, прорезавшие шерсть. К сожалению, хотя Сирусу удалось очистить и восстановить большую часть плоти в глазнице, восстановленный им глаз оставался молочно-белым.

Гриза порылась в мешочке: на исцеление фамильяра ушла почти треть кристаллов арканиума, которые теперь превратились в пепел.

Несмотря на врачевание, дыхание Квинта оставалось неровным, а сердцебиение — слабым и беспорядочным.

— Надеюсь, еще не слишком поздно, — пробормотал хрипло Сирус.

Эзотерик провел рукой по растрепанной шерсти кота и обнаружил, что она ледяная. Квинт никак не отреагировал на его прикосновение. Сжав челюсти, Сирус с трудом сдерживал слезы. Он оставался неподвижным, не в силах отвести взгляд от кота. Мальчик снова погладил холодную шерсть Квинта дрожащей рукой, желая почувствовать его сердце. Раздался удар, а затем, спустя вечность, другой. С замершим в гортани дыханием юный маг смотрел, как умирает его фамильяр.

— Давай дадим ему отдохнуть, — предложила Гриза. — Вернемся наверх.

Сирус бросил взгляд на механистку и покачал головой. Нет. Он останется с Квинтом, что бы ни случилось, пока... пока...

По щекам мага внезапно покатились слезы, которые он слишком долго сдерживал, и с губ сорвался протяжный скорбный стон. Гриза неловко обхватила его руками и прижала к себе, давая выплакать все,