Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Сетей от адептов Темных искусств. Кожу большинства пленников покрывали черные полосы — результат заклинаний, которые пришлось пустить в ход против них имперским магам. Сяоми брела оборванная и растрепанная, а ее левый глаз украшал внушительный фиолетовый синяк. Она, похоже, не могла толком идти сама: ее безжалостно волокли за собой двое эзотериков, шедших по бокам от нее. Голова ее слегка болталась  на ходу, а изо рта потихоньку текла слюна, как будто с размаху оглоушили заклинанием дезориентации.

Гриза почувствовала, как рядом с ней напрягся Сирус.

Внезапно один из автоматов Стража развернулся в их сторону. Сердце у Гризы так и подпрыгнуло, она схватила Сируса за руку, повернулась и побежала в переулки. За их спинами раздавались тревожные крики, а по булыжникам застучали шаги преследующих их стражников.

Несмотря на ужас, леденящий живот, механистка вспомнила то, что успела узнать об этом районе, и тащила Сируса за собой, пока не добралась до массивных зарослей ежевики, заполонивших бóльшую часть глухого переулка.

— Сюда! — выдохнула она, подталкивая волшебника вперед. — Быстрее!

Сирус и Гриза осторожно скользнули за колючие лианы, скрывавшие узкое отверстие в стене. Они оказались в небольшом грязном дворике с утоптанной землей и остатками битой плитки, окаймленном высоким забором, который изъел колючий плющ, с ржавыми воротами, едва различимыми под зарослями.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — ошеломленно пробормотал Сирус.

— Мне его Либер показывал. Он сказал, что это одно из лучших убежищ в Сетях, но теперь им мало кто пользуется. Слишком опасно.

Действительно, в центре двора возвышалось внушающее опасения каменное строение, высокое и сужающееся, с остроконечной крышей. Это была старая часовая башня Сетей, за которой власти Селумбра давно забросили следить.

Внушительные механические часы давно исчезли, их медные и бронзовые детали разграбили несколько поколений мародеров, а здание, на котором они когда-то высились, казалось, вот-вот развалится. Несколько участков стены уже рухнули, обнажив необычный остов из ржавых балок. Во дворе громоздились груды кирпичных осколков. Либер был прав: это опасное место, способное обвалиться в любой момент.

Однако сегодняшнюю ночь оно должно было выстоять.

Гриза и Сирус толкнули разбухшую от сырости дверь и вошли в древнее здание.

Гриза сразу же заметила в углу комнаты кипу выцветших газет. Она осторожно положила туда бессознательного фамильяра. Сирус наложил еще несколько исцеляющих заклинаний, надеясь, что на этот раз неподвижность кота не позволит ранам открыться вновь.

— Я... я больше ничего не могу сделать, — пробормотал он, задыхаясь. — Я... я не знаю, что... мне...

Юный волшебник выглядел совершенно потерянным. Гриза еще не видела его таким растерянным, и у нее сжалось сердце. Она попыталась заставить его думать о чем-нибудь другом, чтобы хоть ненадолго отвлечься от волнения за своего фамильяра.

— Я не видела Паучихи в цепочке заключенных, выводимых из канализации, — сказала она. — А ты?

Сирус хлопнул ресницами и сглотнул, приходя в какое-то подобие осмысленности.

— Я тоже, — пробормотал он. — Надеюсь... надеюсь, она сбежала.

— С вершины часов должен открываться хороший обзор окрестностей, — предложила Гриза. — Если отодвинуть доски, закрывающие место, где раньше стояли часы, можно увидеть Виселичную площадь, улицу Черной Бухты и Туманный переулок, а заодно пустырь в Кардинальском тупике.

— Четыре входа в канализацию, — согласился Сирус. — Хорошая мысль. Идем.

Подростки осторожно поднялись по шатким ступенькам заброшенной башни и повозились с почерневшими деревянными досками, закрывавшими огромное круглое отверстие, в котором некогда находился циферблат часов.

Виселичную площадь и Туманный переулок почти полностью скрывала дымная завеса. Они лишь различали несколько размытых силуэтов, не в силах определить, были ли это патрули стражников, или воры, совершающие побег, или новая вереница заключенных, которых вели к бронеавтоколяскам. С другой стороны, хорошо просматривался тупик Черной Бухты. В дальнем конце его стоял заброшенный дом, через подвал которого они впервые попали в логово Паучихи.

Сердце у Гризы упало: тупик кишел стражниками, дверь в заброшенный дом была выбита, и еще одна шеренга хмурых заключенных двигалась навстречу своим камерам.

— О нет! — прошептал Сирус. — Смотри!

Механистка перевела взгляд на заросший колючками пустырь прямо под старой часовой башней и почувствовала, как замерло в ее груди дыхание. Из катакомб только что вышла Паучиха на прицеле у целой роты стражников. Лицо грузной воровки распухло, а несколько трубок в полумаске были вырваны, и по широким плечам разливалась фиолетово-серебристая жидкость. Но самым отвратительным было не это: людьми, которые только что вывели ее из логова, были не кто иные, как...

— Агенты Тайной полиции! — выдохнула Гриза. — Они пришли освобождать Брена Баликста!

— По-моему, все гораздо хуже, — проворчал Сирус. — У меня такое впечатление, что они поздравляют друг друга, как будто... как будто им что-то удалось.

Механистка подняла брови. В самом деле, Бас одобрительно положил руку Брену Баликсту на плечо, а Акцент и Вата широко улыбались. На лице бывшего заключенного, между тем, читалось не облегчение пленника, кого только что освободили, а высокомерное самодовольство человека, который только что блестяще справился с заданием.

— Ты думаешь, что... что они планировали, что Кэс захватит одного из них?

— Они устроили для нее ловушку, — согласился Сирус. — Баликст позволил себя захватить.

— Зачем бы ему это делать? — пробормотала Гриза, сбитая с толку.

Сирус приложил палец к губам и указал на разворачивающуюся перед ними сцену. Брен Баликст громко и весело разговаривал со своими товарищами: прислушавшись, они, возможно, уловили бы несколько слов.

Гриза внимательно прислушалась. Она уловила не все, но высокий худой агент, похоже, хвастался, что сбежал из камеры, в которую его бросила Паучиха, меньше чем за десять минут. По всей видимости, он провел все время своего предполагаемого плена, исследуя катакомбы, обезвреживая ловушки и передавая кодом информацию своим спутникам через канализационные люки, затем возвращаясь и запираясь, лишь только кто-то приходил