Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

— Гляди! — ободряюще прошептала Гриза. — Он шевелится!

— Нет, — в панике прохрипел Сирус. — Нет! Вовсе нет!

Он решительно отверг объятия Гризы:

— Он бьется в конвульсиях! Он чувствует мою печаль! Благодаря нашей связи он всегда разделяет мои эмоции... Я... я не должен плакать, я не могу... навязывать ему это, не сейчас! Ему нужна твердость, ему нужна надежда, он нуждается во мне... сильном.

Он прервался и так сжал челюсти, что Гриза услышала, как заскрипели его зубы.

— Давайте отойдем подальше, — снова предложила механистка. — Ты не сможешь испытывать никаких положительных эмоций, если он останется у тебя на виду.

Сирус сглотнул, не решаясь оставлять Квинта без присмотра.

— Если... если что-то пойдет не так, ты почувствуешь это, правда? — настаивала Гриза. — Ты сделал все, что мог. Давай дадим ему отдохнуть. Мы... мы поговорим о чем-нибудь другом. О чем-то позитивном. Попытаемся вернуть надежду, чтобы ты мог передать ее Квинту и помочь ему исцелиться. Ты не против?

Сирус с неохотой оторвался от созерцания едва живого тела своего фамильяра. Он последовал за механисткой вверх по лестнице на отяжелевших ногах и с щемящим сердцем.

Поднявшись наверх, он с тоской огляделся по сторонам, а затем наклонился, чтобы подобрать документы, которые рассыпал, роясь в своей суме. Гриза наблюдала за ним, переминаясь с ноги на ногу, не зная, стоит ли ей вмешиваться. Чем больше времени молодой маг проводил, разбираясь с бумагами на пыльном полу, тем меньше он думал о Квинте... так ведь?

Аккуратно сложив все папки в стопку, Сирус лихорадочно огляделся по сторонам, словно сожалея, что больше нечего собирать. Наконец, обессилев, он позволил себе прислониться к стене.

— Какой же я дурак, что не догадался заглянуть в сумку раньше, — хрипло пробормотал он.

— Прекрати, Сирус! — ответила Гриза, присаживаясь рядом с ним. — У тебя был шок, ты не можешь винить себя!

Волшебник медленно кивнул и громко сглотнул:

— Худшая ночь в жизни...

— Ты должен быть оптимистичным, — напомнила ему Гриза.

— Я попросту не вижу, чему радоваться.

— Э... ну... Смотри, например! Наша экспедиция в Академию в целом прошла успешно!

— Да ну, ты находишь?

— Два учащихся четвертого курса отключили всю защиту Академии и опустошили сейф гранд-мэтра — это ли не подвиг! Если бы существовал экзамен по взлому, мы бы сдали его с блеском!

Сирус задумчиво нахмурился, а затем слабо улыбнулся:

— Думаешь, застрелив примарха и покалечив его фамильяра, мы заработаем дополнительные баллы?

Гриза прыснула, немного успокоившись. Если Сирус сумел пошутить, значит, еще не все потеряно. Она притворно-трагически вздохнула:

— Я все еще думаю, что наши безупречные академические характеристики сильно пострадают...

— Ты о чем-то сожалеешь?

— Ни о чем. На самом деле, я чувствую облегчение.

— Облегчение?

— Не знаю, как тебя, а меня уже не слишком волнует учеба в школе, где одни лишь детки богачей обучаются держать бразды правления.

— Настоящая маленькая Ревокаторша! — слегка поморщась, заметил Сирус.

— Может быть... В конце концов, их аргументы не так и бессмысленны, не находишь?

— Да, — признал волшебник. — Они правы, когда считают, что наше общество несправедливо, и хотят что-то изменить. Полагаю, это легче осознать, находясь на их месте, чем на нашем... Но этого оправдания для нас больше нет, верно?

Гриза кивнула, не отвечая. Их злоключения на Сетях наложили на них неизгладимый отпечаток.

Сирус вдруг положил на ее руку ладонь.

— К слову, прости, что я с тобой так резко разговаривал.

Гриза непонимающе посмотрела на него.

— В Академии, — продолжил он. — Я был немного суховат. Тебе хотелось верить, что друг твоего отца на нашей стороне, и мне следовало был понять, что...

— Что? — перебила Гриза, отстраняясь. — О нет! Конечно, нет!

Волшебник удивленно поднял брови.

— Я не позволю тебе извиняться, Сирус Ворокл! Это я во всем виновата! Это я сглупила, решив, что этому предателю Иосефиру есть дело до меня и моего отца! Надеяться, что он поможет нам, воображать, что...

Она прервалась, прикусив губу, а затем продолжила:

— У тебя были все основания злиться. Я должна была поверить тебе. Я должна была попытаться понять, почему ты подозрительно относишься к Иосефиру, а не считать тебя параноиком. Но нет, я, видите ли, вздумала, что лучше все знаю, как обычно! Тебе и следовало злиться на меня, следовало меня оскорбить, ненавидеть меня! Из-за меня мы в опасности, из-за меня... из-за меня Квинт в опасности! Это все моя вина! Я... я сожалею... Если бы ты только знал, как я сожалею...

Слова душили ее, и из горла так и хлынули рыдания.

Сирус взял ее за плечо и притянул к себе.

— Я прощаю тебя, — торжественно произнес он.

— Правда? — шмыгнула носом она.

— Правда. В конце концов, ты всего лишь ржавая щетка: откуда мне было ожидать, что ты уследишь за сложной логикой повелителя Потоков.

И чуть улыбнулся, а Гриза сквозь слезы легонько поколотила его по груди:

— Болван-пальцещелк.

— И ты мне тоже очень нравишься, — ответил он, притягивая ее ближе к себе.

Она прикусила губу. Ей было приятно здесь, рядом с Сирусом Вороклом. Прижавшись ухом к его груди, она даже слышала, как бешено бьется его сердце, все быстрее и быстрее. Неужели все это с