Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Она удобнее вжалась в спинку кресла. В тепле от огня ее напряженные мышцы начали расслабляться.

— Что еще вы заключили? — спросила она негромко.

— Ну, сначала мы, конечно, подумали, что это ради выкупа. Другая возможность заключалась в том, что ваши похитители хотели подорвать престиж и репутацию Академии, предав публичной огласке тот факт, что мы неспособны защитить своих студентов... Мы рассмотрели все возможные варианты.

— «Мы»?

— Другие примархи, я сам, и имперские власти. Ваше исчезновение наделало много шума, вы это знаете? Ну, в некотором смысле: на самом деле ничего оно не наделало. Я имею в виду, что это дело вызвало немалый переполох в высших эшелонах власти Империи. Сама императрица просила меня не привлекать внимания, пока я вас ищу, потому что не хотела поднимать панику среди родителей или давать пищу своим политическим противникам... В доказательство своей обеспокоенности и желания разобраться в ситуации она даже отправила на ваши поиски нескольких агентов из собственной тайной полиции!

— Гранд-мэтр, так именно эти агенты и пытались нас похитить!

Она произнесла эту фразу почти против желания, невнятным голосом, так уютно ей стало в мягком кресле. Голова у нее затуманилась, ей захотелось спать.

Старик нахмурился:

— Что ты такое плетешь?

— Четверо преступников, которые проникли в Академию, чтобы похитить нас, на самом деле — офицеры Тайной полиции, — объяснила Гриза, растирая глаза, чтобы не задремать. — Именно по приказу самой Сарензии они... они...

Окончание ее фразы затерялось в протяжном зевке.

— Ты измучена, дитя мое, — мягко сказал Иосефир, поднимаясь на ноги. — Я отведу тебя в свободную комнату, где ты сможешь отдохнуть. Завтра мы обсудим эту странную историю и доберемся до истины.

Гриза встряхнула головой, пытаясь отогнать усталость: сейчас ей нельзя было засыпать.

— Гранд-мэтр, сначала я хотела бы кое о чем вас спросить. Это очень важно.

— Я тебя слушаю.

— Вы ведь дружите с моим отцом, не правда ли? Я... я хотела спросить...

Конца фразы она не выговорила. Иосефир тем не менее ответил:

— Мне совершенно нечего тебе ответить, дитя мое. Я слышал только, что у Элензо были разногласия с императрицей и что он бежал, но больше мне ничего не известно. Сарензия не ответила ни на один из моих запросов о нем — а ты можешь себе представить, как я старался. Твой отец действительно мой давний друг, и я бы желал увериться, что с ним все хорошо. Но не волнуйся: раз уж ты здесь и рассказала мне, что происходит, я сделаю все, что в моих силах, чтобы уладить это печальное дело, даже если мне придется призвать к ответу саму Сарензию!

Гриза почувствовала успокоение:

— Спасибо, Гранд-мэтр.

— Не за что, дитя мое. Я рад, что ты решила навестить меня, и сожалею, что не сделала этого раньше. Можно было бы избежать многих неприятностей.

— Мне очень жаль, — сконфуженно пробормотала Гриза. — Я пыталась убедить Сируса, но он подозревает, что вы к этому причастны. По его словам, без вашего вмешательства похитителям бы ни за что не преодолеть защиту Академии...

— С сожалением вынужден признать, что эта брешь в системе безопасности — не моих рук дело, — вздохнул примарх, — а следствие непомерной изобретательности и решительности тех, кто пытался вас похитить...

— Лжец.

Гриза вздрогнула. В дверях стоял Сирус со стопкой бумаг в руках.

— Господин Ворокл! — поприветствовал его примарх с натянутой улыбкой. — Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам.

— Вы лжете, — холодно повторил молодой эзотерик, проходя в комнату. — Эти документы — доказательство. Письма от Верховного эзотерика Веззира и от самой императрицы Сарензии.

Глаза старика посуровели, когда он узнал печати на письмах, которыми потряс Сирус.

— Вы... вскрыли мой сейф? Как это... Что это означает, господин Ворокл? Как вы сумели развеять мастер-заклятие? Только примарх может...

— Это вас не касается, — ответил волшебник. — А касается, напротив, то, что вы смогли так лгать дочери своего предположительно друга. Вы знали, что нас собираются похитить, ведь вы сознательно сняли защитные чары и отключили сигнализацию той ночью. По прямому указанию Верховного Эзотерика Веззира, выразившегося... как там... — (он быстро пробежал первый пергамент в пачке) — ах да, «именем и по приказу нашей боготворимейшей императрицы Сарензии». Это написано прямо здесь, черным по белому. Гриза, вставай, пора идти.

— Я... нет, — пробормотала Гриза, поудобнее сворачиваясь в кресле. — Мне и здесь хорошо.

У Сируса расширились глаза.

— То есть как? Но...

— Ну-ну, господин Ворокл, — сказал Иосефир, — вы же не ожидаете, что ваша коллега поверит столь нелепым обвинениям? Гризелла знает, как я уважаю ее отца, и знает, что я никогда не причиню вреда ни ему, ни его семье!

— Именно, — слабо кивнула Гриза, сдерживая очередной зевок.

Юный волшебник потерял дар речи. Внезапно Квинт проскользнул между его ног и вскочил на стол, оказавшись между Гризой и Иосефиром.

— Встань, Гриза, — велел фамильяр, вздыбив шерсть и прижав уши. — И отходи. Он использует против тебя магию, я это чувствую.

— Что... Что? — проворчала Гриза. — Что ты...

— Хозяин, не поможешь немного?

Сирус сделал шаг вперед с вытянутой рукой. Гриза вдруг почувствовала, как в голову ей просачивается что-то холодное, выгоняя царившее там благодатное тепло, и задрожала.

— Прекрати, Сирус! — буркнула она, сворачиваясь калачиком. — Это... неприятно...

— Это