Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Сандра стояла у своей обычной кассы.

– Уже вернулись? – спросила она.

Но я не позволила смущению взять верх.

– Действую на опережение, – пошутила я, вручая ей заявление.

Она изучила информацию в анкете, кивая по ходу чтения:

– Писательница.

Я почувствовала волнение от мысли, что специальность, записанная в дипломе, – английский и творческое письмо – сделала меня в ее глазах писательницей. Скажи она мне такое всего несколькими неделями ранее, я начала бы возражать, но после получения твоего письма, дорогая родительница, я обнаружила, что слова для ответа переполняют меня через край.

– Удобно, когда писатели работают в гастрономе, – поделилась Сандра. – Вы классно пишете рекламные карточки «Выбор покупателей». Клиентам такое нравится.

Мимолетно представив себе страницу в соцсети под названием «Писатели в гастрономе» и даже внебродвейский мюзикл на эту тему, я выпалила:

– Могу начать сегодня, – и мгновенно почувствовала себя голой, как в тот день в итальянском магазинчике, когда впервые стояла перед Мясником и мысленно молила: выбери меня.

Сандра изобразила колебание и наконец выдала, переходя на «ты»:

– Думаю, ты можешь приступить к стажировке, пока отдел кадров пробивает твои данные.

Данные Селин. Это всегда вызывало панику. В каждом документе – начиная со свидетельства о браке и заканчивая свидетельствами о рождении моих детей – стояло ее имя. Я, однако, попыталась напомнить себе, что приняла этот дар, персональные данные Селин, именно для того, чтобы чувствовать не панику, а свободу, которую предложила мне Кристина. Так почему она никогда не ощущалась как свобода?

– Отлично. Просто идеально.

В комнате для персонала я выбрала шкафчик. Раньше мне не случалось бывать в этой части магазина, и она оказалась чудесной, как я себе и представляла. Сандра принесла мне фартук, комплект формы сотрудника, шапочку и многоразовую бутылку для воды в подарок от администрации.

– Было бы классно, если бы я могла стажироваться с Джейн, – сказала я, утопая в зеленом бархатном диване. В кадке в углу громоздился лировидный фикус, на кофейном столике стоял поднос с безглютеновым печеньем, которое можно было брать сколько хочешь.

– Джейн сама только что закончила стажировку, – возразила Сандра. – Она все еще учится.

Но я знала, что в самом добром продуктовом магазине Портленда придется отнестись к просьбе, касающейся моего психического здоровья, серьезно – или столкнуться с потенциальным судебным иском. Я сделала определенные выводы из многочисленных наклеек на бейджиках персонала («Пожалуйста, проявите терпение! У меня…») и того, что по крайней мере двое сотрудников разгуливали по магазину с котятами в прозрачных рюкзаках-переносках: для эмоциональной поддержки.

– Честно говоря, я страдаю от повышенной тревожности после отлучения ребенка от груди, – сообщила я. – Это настоящее расстройство, хотя медицина его и не признаёт. Мне жизненно важно работать с человеком, рядом с которым я уже чувствую себя комфортно.

Лицо кассирши смягчилось.

– Не волнуйся, Клов, мы тебя поддержим. Каждый из нас был на твоем месте и нервничал перед началом новой работы. Совсем как первый день в школе, правда?

Я не помнила ни одного первого дня учебы до поступления в колледж.

– Значит, я смогу работать с Джейн?

– Это не в моей власти. Главный менеджер у нас Стивен, а я просто помогаю новеньким освоиться. Но, конечно, могу замолвить словечко, если ты считаешь, что это действительно поможет.

Я как раз набралась храбрости, чтобы спросить о скидках для сотрудников, когда уверенным шагом вошла Джейн, мельком взглянув на меня и не показав удивления, хотя я могла поклясться, что она удивлена. На ходу развязав фартук, она плюхнулась на украшенную кисточками подушку для медитации под объявлением «Просьба соблюдать тишину, идет перезагрузка».

Потом она ухмыльнулась, потягивая бесплатный смузи, положенный работникам во время перерыва:

– А ты времени даром не теряешь.

– Бабушка детей приехала, – сообщила я. – Тутси.

– Слава Богу за Тутси! – с чувством сказала она. – Теперь-то я приберу тебя к рукам.

– А я тебя.

Что-то проскочило между нами, что-то важное, но трудноопределимое, я не успела сформулировать, потому что Майк из кофе-бара, делающий лучший в городе матча-латте на кокосовом молоке, проник в комнату отдыха, подкрался к Джейн и пощекотал ей ребра. Она взвизгнула, вскочила и театрально рухнула в его объятия. Майк носил кепку дальнобойщика с эмблемой штата Орегон, нанесенной серебряной краской, а его фланелевая рубашка прилагала немалые усилия, чтобы не треснуть по швам, обтягивая массивный живот. Окладистая каштановая борода масляно блестела, а глаза двигались дергано, плавая, как крошечные шарики печенья в пластиковом стаканчике с пудингом. «Двигай дальше, приятель. Здесь у тебя нет шансов». Но потом, когда рука Джейн скользнула и ущипнула его за бок там, где из-под джинсов с ремнем торчали боксеры на широкой резинке, я вспомнила ее предыдущий комментарий. И как же она использует Майка? Она, безусловно, убедительно играла роль легкодоступной простушки, опускаясь ниже собственных стандартов.

– Раздобыла проходку за кулисы? – спросил меня Майк. Четвертая стена между идеалити и продавцом дала трещину.

– Она теперь здесь работает, – пояснила Джейн, игриво отталкивая толстяка, чьи глаза обшаривали ее тело сверху донизу, выполняя беспристрастный физический осмотр. Я почувствовала себя как отец-защитник из кантри-песни, сидящий на крыльце с ружьем. Потом я вспомнила мальчика, в которого была влюблена в школе. Мне было всего тринадцать, и однажды я слишком расслабилась в присутствии отца и забыла надеть под одежду сразу два спортивных бюстгальтера (лайфхак от Кристины, чтобы грудь казалась плоской; она не без оснований считала, что будет лучше, если отец продолжит видеть во мне ребенка), а еще совершила ошибку, упомянув при нем о мальчике. Ни слова о том, что влюблена, просто сказала, что мальчик в моем классе английского языка любит рыбачить, отец ведь тоже любил рыбалку. Он отхлебнул пива и сказал:

– Посмотри на себя. Шлюха, как твоя мать. Думал, хоть ты другая.

Я плакала, пыталась заставить его взять свои слова обратно, хотела доказать, что я не такая. Но было слишком поздно: он заметил. Заметил, как моя женственность, моя фигура обретают форму еще одной «чокнутой бабы». Меня тревожило, что это заставит его сосредоточиться на мне во время битья. С одной стороны, думала я, и хорошо: тебе не помешает передышка. С другой – я была в ужасе. Но все чаще и чаще замечала, что страх – это дорога в оба конца: когда отец смотрел на меня, он смотрел в глаза себе самому.

Майк перенаправил осмотр в мою сторону, оценивая меня от груди и ниже. Я видела, как за его маленькими глазками происходят математические