Восьмой свидетель - Стив Кавана

Мистер Кристмас вышел на тротуар, аккуратно пристроил на голову черную фетровую шляпу, застегнул легкое черное пальто. Движения его были гибкими и элегантными – как у Фреда Астера[22] в цилиндре и во фраке.

Заказ на Флинна привлек большое внимание. В основном среди киллеров средней руки. Подойдя к мужчине в рабочей одежде поближе, мистер Кристмас как следует разглядел татуировку на его левом запястье. Мужчина курил сигарету, и рукав его пиджака соскользнул вниз.

На тыльной стороне его ладони свернулась восьмеркой змея.

И пусть даже мистер Кристмас не мог этого видеть, но все равно знал, что на правой руке имеется точно такая же восьмерка.

Эти люди, известные как «Восемьдесят восьмые», представляли собой часть небольшой профессиональной команды, которая обычно базировалась в Форт-Уорте[23], но действовала в Майами, Чикаго, северной части штата Нью-Йорк и Хьюстоне. Бывшие вояки. Двое – из морпехов. Один «зеленый берет». Двое рейнджеров. Их репутация была завоевана целым рядом терактов, хотя ФБР не классифицировало ни один из этих инцидентов как таковой. В основном они взрывали предприятия и розничные магазины, принадлежащие афроамериканцам и евреям. Все пять членов организации были с позором уволены с военной службы за различные правонарушения, в основном связанные с насилием на расовой почве. Запланированная ими террористическая кампания нуждалась в финансировании, и, конечно, никто из них психологически не был способен пойти работать как все нормальные люди – а пенсии за выслугу лет, на которую можно было бы прожить, у них тоже не имелось.

Они начали брать работу у всех, кто был готов платить. Поначалу по мелочи, вроде работы охранниками у торговца людьми по имени Грейди Бэнкс, крайне мерзкого типа, который продавал украденных детей тем, кто больше заплатит, в основном иностранным гражданам, а иногда и нынешним работодателям мистера Кристмаса – «Достойнейшим Нью-Йорка», которые затем перепродавали их в бордели, разбросанные по всему городу. Грейди Бэнкс считался у «Восемьдесят восьмых» лучшим другом. А еще они были неонацистами. Восьмерки у них на руках обозначали восьмую букву латинского алфавита – «Н». Двойное «эйч» было уродским кодом, означающим «Хайль Гитлер».

Нацистов мистер Кристмас весьма недолюбливал.

Однако в данном случае вовсе не эти их фанатичные взгляды стали причиной, по которой он счел нужным вмешаться. Когда разнеслись слухи, что сразу несколько его коллег – профессиональных киллеров заинтересовались заказом на Эдди Флинна, это стало вопросом экономической целесообразности. Приезд мистера Кристмаса в Нью-Йорк давал ему возможность заодно устранить кое-кого из своих конкурентов на этом специфическом рынке, пока они не успели убить адвоката. Уменьшение числа действующих наемных киллеров должно было несколько скорректировать явно перегретый рынок и вызвать рост расценок на предлагаемые на нем услуги.

Убийство зачастую становится экономическим фактором, особенно в мире профессиональных ликвидаторов.

Подходя к мужчине в рабочей одежде, мистер Кристмас заметил, что тот наклонил экран своего телефона, чтобы взглянуть на него, и почти физически ощутил, как псевдостроитель напрягся. У того был явно хороший инстинкт самосохранения – правая рука мужчины быстро нырнула в карман куртки, явно нащупывая спрятанный там компактный пистолет.

Остановившись всего в нескольких футах от него, мистер Кристмас достал из кармана мягкую пачку «Лаки страйк», зажигалку и, повернувшись спиной, зажал сигарету зубами. Прикрыв зажигалку ладонью, несколько раз чиркнул колесиком, но безрезультатно. Он всегда носил с собой пустую зажигалку как раз для таких случаев. Мужчина по-прежнему наблюдал за ним, и мистер Кристмас резко обернулся.

– Простите, что беспокою, но нельзя ли у вас прикурить? – спросил мистер Кристмас.

Мужчина отбросил окурок сигареты на асфальт. У мистера Кристмаса едва заметно дрогнули челюстные мышцы. Он не любил нерях. Привычка мусорить на улице была признаком неразвитого ума.

Просьба вроде вызвала у мужчины раздражение, но он отпустил пистолет в кармане куртки, сунул правую руку в карман брюк и достал оттуда «Зиппо», которую ловко раскрыл, сильно встряхнув в руке, а затем зажег, привычным движением чиркнув колесиком по бедру.

– Спасибо, – поблагодарил мистер Кристмас, поднося сигарету к пламени.

Мужчина мотнул запястьем, со щелчком закрывая зажигалку.

– Простите, что задаю этот вопрос, – начал мистер Кристмас, – и я ни в коем случае не хочу, чтобы вы восприняли его за пустое любопытство, – мне искренне интересно услышать ваш ответ. Скажите, сэр, что вы думаете о Марлоне Брандо?

Глава 25

Гарри

До появления в жизни Гарри некоего молодого афериста ему казалось, будто вся его жизнь полностью устаканилась и что ему так и суждено двигаться все по той же проторенной колее. Вырос он в бедности, на заднем сиденье старенького «Бьюика», на котором его папаша колесил по всему американскому Югу, проповедуя Евангелие. Более или менее систематического образования Гарри не получил, если не считать книжек в мягкой обложке, которые любила читать его мать. Ей нравились пикантные романы с заглавиями вроде «Техасский тустеп» и «Все дозволено» – к великому неудовольствию отца Гарри, который следил за тем, чтобы эти книжки были надежно заперты в багажнике, когда они останавливались в каком-нибудь очередном городишке на недельку-другую. Поначалу он возражал против ее выбора материала для чтения, хотя у него хватало ума не ввязываться с маменькой Гарри ни в какие споры. Это было то, чего и врагу не пожелаешь. Однако внимание Гарри привлекли в первую очередь книги Джеймса Болдуина. Как будто кто-то писал специально для него – молодого, бедного чернокожего парнишки с Юга.

Еще совсем юношей, прибавив себе лет в анкете, Гарри поступил в армию США – как раз чтобы застать самый конец войны во Вьетнаме. На этой войне, начав простым санитаром, он спас целое множество жизней своих собратьев по оружию и успешно продвинулся по служебной лестнице. После войны уволился из армии, наконец окончил среднюю школу, а потом и колледж. Сдав экзамен на адвоката, Гарри неожиданно обрел свою истинную стезю, основав весьма успешную юридическую фирму и борясь с несправедливостью, которая преследовала его бо́льшую часть жизни. Он пользовался репутацией человека, досконально знающего законы, с большим сочувствием относящегося к своим клиентам и свято уважающего конституцию. В итоге дорос и до судьи, но в этот период своей жизни вдруг ощутил, что в его жизни чего-то не хватает. Он больше не ввязывался в борьбу.

Гарри начал еще больше пить, а его браки рушились один за другим, пока в один прекрасный день в его зале суда не появился некий молодой человек, который решил выступить в роли своего собственного адвоката. И просто-таки растоптал оказавшегося на трибуне свидетеля. Гарри помнил