Восьмой свидетель - Стив Кавана

А потом все стало происходить одновременно.

Кто-то встал прямо передо мной, заслонив солнце. Глаза перенастроились не сразу.

Я моргнул, и тут что-то мокрое шлепнуло меня по лицу.

Я дернулся и почти сразу же услышал звук. Безошибочно узнаваемый.

Выстрел.

В тот же миг понял, что падаю. Нечто врезавшееся мне в грудь со страшной силой швырнуло меня на землю.

Я ударился затылком о тротуар. Не знаю, потерял ли сознание, но несколько секунд ничего не видел. Глаза никак не желали сфокусироваться.

На грудь навалилась какая-то тяжесть. Я вытер лицо. На пальцах осталось что-то красное.

Кровь.

Я попытался пошевелиться, но не смог.

Что-то придавило меня к земле.

Затылок у меня был мокрым от крови, которая стекала по шее за воротник рубашки, сердце стучало где-то в висках.

И тут, каким-то непонятным образом, навалившаяся на грудь тяжесть разом свалилась с меня.

Я сел.

Гарри лежал на земле. Это он упал на меня, сбив с ног. Его плечо, должно быть, ударило меня в грудь.

Я посмотрел на кровь, толчками выплескивающуюся у него из живота. Он слепо уставился на меня снизу вверх. Лейк упал на колени, зажимая живот Гарри обеими руками, отчаянно крикнул, чтобы кто-нибудь вызвал «скорую». Кровь, блестящая на солнце, накрыла его пальцы.

Все вдруг притихло.

Гарри попытался что-то сказать. Я взял его за руку. Он закашлялся, и с губ его слетели кровавые брызги.

Внезапно тишины как не бывало. Блок, все еще стоящая передо мной на собственных ногах, безостановочно палила из своего револьвера, больше похожего на некое карманное артиллерийское орудие. Целясь куда-то вверх. Сначала я подумал, что она стреляет в солнце, но потом услышал звон стекла, и на тротуар посыпались куски каменной кладки.

Она стреляла в окно высокого здания напротив.

Я сказал Гарри, что люблю его.

Он стиснул мою руку.

Я велел ему держаться.

Он сжал ее еще крепче.

Лейк кричал ему, чтобы он не засыпал.

Глаза Гарри начали закрываться.

Блок перезарядилась, испустила вопль, полный гнева, горя и потрясения, а затем расстреляла в здание еще один барабан.

Когда эхо выстрелов окончательно затихло в стальных, бетонных и стеклянных каньонах Манхэттена, я услышал где-то вдали вой сирен.

Пальцы Гарри бессильно разжались.

Глава 28

Мистер Кристмас

Выстрел заставил его вздрогнуть.

Сначала он не понял, что произошло. Сам он еще не успел выстрелить.

Человек, который вышел вслед за Эдди Флинном из отеля и теперь стоял у него за спиной, был ему хорошо знаком.

Габриэль Лейк.

Мистер Кристмас и не знал, что Лейк работает с Флинном.

Его чувства и разум, подвергшиеся нежданным ударам, вскоре вновь включились в работу.

Выстрел был произведен слева от него. С большой высоты. Прикрыв глаза ладонью, он посмотрел вверх. Сразу засек приоткрытое окно на двадцатом этаже здания напротив.

Ангел. Тот самый снайпер.

Он всегда наносил смертельный удар сверху – идеальная позиция для стрельбы, плюс хороший выбор путей отхода. И всегда располагался на одной линии с солнцем, чтобы его было трудней заметить. Любому, кто посмотрит в его сторону, придется иметь дело с этим яростным сиянием в небе.

Мистер Кристмас оглянулся на улицу и на вход в отель.

Разум быстро собрал все произошедшее воедино.

Прямо перед выстрелом перед Флинном стоял Гарри Форд. Пуля отбросила его назад, и он упал на Флинна, отчего оба повалились на тротуар, как кегли для боулинга. Теперь Флинн стоял на коленях рядом с Фордом.

Лейк пытался остановить кровотечение.

Блок, как видно, произвела те же расчеты, что и мистер Кристмас. Почти сразу же заметила открытое окно и установила связь с углом, под которым был произведен выстрел, позицией стрелка прямо под солнцем… Выхватила свой здоровенный револьвер и открыла огонь. Оконное стекло над открытым проемом разбилось вдребезги. Во все стороны полетела пыль и осколки кирпичей, пока Блок выпускала туда пулю за пулей, после чего перезарядилась и вновь принялась раз за разом спускать курок.

Мистер Кристмас нырнул обратно в переулок. Перешагнул через ручеек крови на полу, оставшийся от мертвого мужчины в рабочей одежде, и побежал между темных стен.

Ангел нарушил его планы. Прежде чем отправляться по душу Флинна, надо было разобраться с бывшим снайпером.

Мистер Кристмас просто не мог убить адвоката, предварительно не выяснив кое-какие подробности. Бывший агент ФБР Габриэль Лейк теперь работал с Флинном, и это все меняло.

Откуда он знал Флинна?

И, что более важно, что Флинн знал про Лейка?

Знал ли он правду?

Часть III

Глава 29

Эдди

Кларенс улегся на траву, положив голову на передние лапы, вздохнул и уставился на надгробный камень перед собой. Некоторое время он оставался в таком положении. Не двигаясь. Оставив меня наедине с моими тихими мыслями.

Я положил руку на холодный мрамор могильного камня.

Дал себе молчаливое обещание и постоял еще немного.

В это утреннее время на кладбище было тихо. Нарушало тишину лишь отдаленное жужжание газонокосилок, подрезающих траву.

– Ну что ж, пошли, Кларенс, – наконец произнес я.

Он поднялся, и мы двинулись обратно к моей машине. Я открыл пассажирскую дверцу «Мустанга», и Кларенс, не дожидаясь приглашения, запрыгнул на сиденье. Я сел за руль и опустил стекла где-то на фут. Обычно, когда мы ехали, Кларенс высовывал голову наружу и его язык развевался на ветру.

Но только не в этот раз. Да и вообще в последнее время.

Кларенс тихонько поскуливал, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье. Я положил на него руку, несколько раз погладил, сказал:

– Знаю, дружок. Я тоже по нему скучаю.

Поездка в город заняла сорок пять минут. И за всю дорогу Кларенс даже не пошевелился. Я, когда мог, держал руку у него на спине. Хотел, чтобы он знал, что я рядом и помню о нем.

Оставив «Мустанг» на крытой парковке на Девяносто девятой улице, между Парк-авеню и Мэдисон, я повел Кларенса через дорогу к больнице Маунт-Синай. Мы поднялись на лифте в закрытое отделение интенсивной терапии. С собаками не пускают в больницы, но я выложил пару сотен баксов на нужные столы в мэрии, перед нужными людьми, и получил специальное разрешение. Кларенс теперь официально считался животным терапевтического назначения и имел право входа в большее число зданий в этом городе, чем я сам.

Не подмажешь – не поедешь.

Открыв дверь