Восьмой свидетель - Стив Кавана

Только там Кларенс был более-менее спокоен и умиротворен.

Я присел на стул рядом с кроватью и подпер голову руками. Прислушиваясь к посапыванию Кларенса. Прислушиваясь к аппарату, который дышал за Гарри, к равномерному попискиванию сердечного монитора, отображающего пульс.

Медики со «скорой» помогли Гарри выжить. Потеря крови вызвала гиповолемический шок, и еще до того, как один из медиков ввел в организм Гарри плазму крови, его органы уже начали отказывать. Из-за обширной кровопотери, шока и пули, которая пробила нижние ребра и задела печень, у Гарри было очень много проблем. Срочная операция спасла ему жизнь.

Но все это взяло с него свою дань. Гарри так и не пришел в себя после операции. Хотя электроэнцефалограмма показывала нормальную работу мозга – или же настолько нормальную, насколько это возможно, учитывая, что он был без сознания и ни на что не реагировал.

Гарри не открывал глаз с тех самых пор, как они закрылись на тротуаре возле отеля «Кардозо». Уже несколько недель.

Врач сказал мне, что Гарри слышит меня. И что Кларенса тоже слышит. Может, даже ощущает его. Каждый день я приходил к нему с Кларенсом. Кейт и Лейк тоже регулярно навещали его. А вот Блок не заглянула к Гарри ни разу с тех пор, как его положили в эту больницу. Я не намекал ей, что стоило бы. Кейт тоже. Блок не проявляла эмоций. Держала все в себе. Видеть Гарри на больничной койке было выше ее сил.

Я выпрямился на стуле, посмотрел на Гарри. Коснулся его руки.

– Сегодня утром я ездил на могилу Харпер, – сказал я.

Харпер была моим детективом. Нашим с Гарри общим другом. И не исключено, что могла бы стать той, с кем я провел бы остаток своей жизни. Я любил ее. И верил, что она тоже может любить меня. До той ночи, когда ее забрали у нас обоих. Это разбило мне сердце. И Гарри тоже. Кларенса он нашел незадолго до того, как Харпер стала жертвой убийцы. Она видела, как Гарри быстро подружился с беспризорным псом на улице. И этот беспризорник последовал за ним к нему домой. После чего Гарри оставил его у себя, назвав Кларенсом в честь Дэрроу – знаменитого адвоката по гражданским правам.

Харпер многозначительно посмотрела на меня, когда как бы вскользь заметила, что Гарри вообще нравится подбирать заблудших и беспризорных.

Я тоже был заблудшим и беспризорным – уличным жуликом, когда Гарри нашел меня.

– Мне не хватает ее, – сказал я вслух. – И тебя мне тоже не хватает, Гарри. Мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне.

Я посидел еще немного, не зная, что еще следует сказать. А потом просто начал говорить:

– Дениз почти каждый вечер забирает к себе Кларенса. Ему нравится у нее дома. Тони Мать-Перемать частенько бывает там, и этот малый становится похожим на огромного плюшевого медвежонка, когда видит этого пса. По-моему, они перекармливают его всякими вкусностями.

Кларенс вскинул голову, с некоторой укоризной посмотрел на меня, а затем опять уткнулся мордой в лодыжку Гарри.

– Суд над Джексоном начнется завтра с утра. Я просто поражен, что Джон продержался так долго. Его семья прошла через ад. Элисон сейчас сидит на таблетках. Убийство матери практически уничтожило ее. Я думаю, отчасти она винит себя. Элисон едва держится. Блок с Лейком в последнее время были заняты выяснением у полиции обстоятельств убийства ее матери. Естественно, полиция не проявляет желания позволить нам поговорить с Алтеей. Лейк считает, что для простого совпадения это уже слишком. Думает, что тут есть какая-то связь с убийством Маргарет Блейкмор, хотя пока мы не смогли ее отыскать. Пока что все выглядит так: Алтея крадет драгоценности у Джексонов – но тут ей тупо не везет, и ее ловят на этом. И тогда Эстер, мать Элисон, сдает родню Алтеи иммиграционной службе. После чего Алтея мстит ей. Копы нашли в мусорном баке возле дома Эстер окровавленный фартук. И как только установили связь со звонком Эстер в ИТС, это обеспечило Алтее мотив – ее задержали, взяли у нее образец ДНК и нашли совпадение с тем, что был оставлен на окровавленном фартуке…

Аппараты рядом с койкой ритмично гудят, пищат и похрипывают. А Гарри тих и неподвижен.

– Короче говоря, я не знаю… Между Алтеей и Маргарет Блейкмор нет абсолютно никакой связи. Но это не мешает Элисон терзаться чувством вины. А что, если б она не уволила Алтею? Что, если б она вызвала полицию, как только узнала, что та воровка? Бедная женщина… Кейт хочет изучить возможность того, что Алтея могла подбросить пистолет в дом Джексонов. Для меня это не имеет никакого смысла. Она никогда не работала у Маргарет Блейкмор. И из дома Блейкморов ничего не пропало. Мне в такое не особо верится. Кейт говорит, что присяжные тоже вряд ли на это поведутся, но если они хотя бы просто прикинут такую возможность, то, пожалуй, у нас появится повод напирать на обоснованные сомнения. Хотя это явная натяжка. На данный момент у нас нет ничего более-менее прочного на Тодда Эллиса и Бретта Бейла, кроме слухов и того текстового сообщения в одноразовом мобильнике, – но нам никак не доказать, что это сообщение было отправлено Бейлу или Эллису.

Я слегка сжал руку Гарри, отпустил. Потер лицо, провел руками по волосам.

– Я хочу, чтобы ты очнулся. Ты нужен мне, Гарри!

Его грудь размеренно поднималась и опускалась в такт ритму работы аппарата вентиляции легких. Глаза были закрыты. Иногда, если я смотрел на него достаточно долго, то обманывал себя, решив, что он просыпается. Подмечая мимолетное движение глаз под веками. Легкую дрожь, пробегающую по его покрытому возрастной крупкой лбу. Едва заметные движения пальцев.

Но все это происходило исключительно у меня в голове.

Трубки в горле держали его рот постоянно открытым. В уголке его запеклась струйка слюны, поблескивая среди щетины на подбородке, которая теперь превратилась почти что в бороду. Я уже спрашивал, можно ли мне побрить его. В больнице сказали, что нет. Мол, это сделает один из их сотрудников, но они вечно заняты с другими пациентами. Я подхватил несколько бумажных полотенец с полки рядом с кроватью, промокнул ему рот и подбородок. Шепнул ему, что люблю его.

Мне не нужно было этого говорить. Гарри и так это знал.

Я вновь и вновь прокручивал в голове тот день. Солнце ослепило меня.