Восьмой свидетель - Стив Кавана

И все это произошло так быстро – внезапная тень, когда Гарри встал передо мной – глаза у меня не успели перенастроиться, когда Гарри ударил меня плечом в грудь, повалив на землю.

Он прикрывал меня. Точно так же, как и несколько недель назад, когда мы вместе вышли из офиса и наткнулись на байкеров, припарковавшихся на другой стороне улицы. Только на сей раз Гарри все-таки словил пулю, предназначавшуюся мне. И я и ненавидел, и любил его за это. Я не хотел, чтобы люди в моей жизни страдали из-за меня – из-за того, что я делаю и чем занимаюсь. Но такое все равно происходило, с завидной регулярностью.

Вот почему я оттолкнул свою жену. Вот почему так редко виделся со своей дочкой, как бы сильно ни хотел быть рядом с ней. Потому что, если б с ними что-нибудь случилось из-за меня, я просто не захотел бы жить дальше.

Я опять ощутил ту боль в груди. Ее так стиснуло и жгло, как будто меня душили изнутри. Дыхание стало прерывистым, и я сполз на стуле еще ниже, уронив голову. Кое-как заставил свои легкие открыться, а грудную клетку расшириться, как можно глубже втягивая в себя воздух. Задерживая его. Медленно выпуская наружу.

Это изрядно пугает. Хотя кто-то из врачей мне как-то сказал, что дело не в сердце. Мол, я еще слишком молод, а все анализы в норме. Это чисто психологическая штука. Паническая атака. За которой обычно следует ломота в шее, а затем и головная боль.

Уже далеко не в первый раз я пожалел, что некогда повстречал Гарри, что судьба свела меня с Кейт, Блок и Лейком, что я не единственный сотрудник в своей фирме. Лучше б я оставался совсем один. Тогда никто не страдал бы из-за меня.

Когда дыхание понемногу нормализовалось, я встал и размял шею. Головная боль уже подступала, и я на сухую заглотил три таблетки ибупрофена. Прежде чем спрыгнуть с кровати, Кларенс повернулся и посмотрел на Гарри. Осторожно переставляя лапы, чтобы ненароком не наступить на укрытое одеялом тело Гарри, пробрался к изголовью кровати. Лизнул его руку и заскулил.

– Ну ладно, пошли, дружок, – сказал я.

Кларенс неохотно спрыгнул на пол.

Мы постояли еще немного вдвоем, глядя на нашего друга, лежащего на больничной койке. Радуясь, что он жив, но смертельно тревожась, что он никогда не очнется. И вроде оба понимая, что вероятность того, что Гарри откроет глаза, уменьшается с каждым днем.

– Мистер Флинн? – послышался чей-то голос.

Обернувшись, я увидел одну из медсестер, ухаживающих за Гарри. Поздоровался с ней, и она спросила, есть ли у меня минутка поговорить.

– Я постоянно вижу вас здесь, – сказала медсестра. – В связи со случаем мистера Форда было проведено собрание медицинского персонала, и мы решили поговорить с его родственниками и друзьями. Поскольку вы являетесь основным контактным лицом, мы подумали, что надо сказать вам это в первую очередь…

У меня перехватило горло, но я ухитрился подобрать слова.

– Что сказать?

– Состояние мистера Форда остается стабильным – мы хотим, чтобы это было ясно, – но в таких случаях, когда кома длится так долго, мы обычно говорим родственникам, что, может, настало время подумать о том, чтобы отпустить его…

– Отпустить?!

– Большинство людей, которые слишком долго пробыли в подобном состоянии, так и не приходят в себя. Я думаю, что вам и вашим друзьям следует начать готовиться к этому.

Она улыбнулась и мягко коснулась моей руки. А затем повернулась и ушла.

Кларенс опять заскулил.

* * *

Выйдя из больницы, мы съели по хот-догу в парке, а затем я отвез Кларенса к Дениз.

– Есть новости? Есть какие-то изменения в его состоянии? – спросила она.

Я покачал головой.

– Он обязательно поправится, Эдди, – сказала Дениз.

Я не стал рассказывать ей про свой разговор с медсестрой. Не хотел лишать ее надежды. Что-то промямлил, пытаясь подобрать ответ, а затем спросил:

– Почему ты так уверена?

– Потому что Гарри Форд слишком уж упертая личность, чтобы долго валяться в постели.

Добравшись до офиса – постоянно озираясь по сторонам и выбирая длинные объездные маршруты по городу, – я уселся у телефона в ожидании звонка Блок, уже чуть ли не в пятнадцатый раз перечитывая материалы по делу Джексона. Я просидел так несколько часов. Размышляя. Читая. Где-то ближе к вечеру глаза у меня, похоже, закрылись сами собой, поскольку когда я открыл их, офис был погружен в темноту и жутко болела шея.

И в поисках стратегии защиты Джона Джексона я не продвинулся ни на шаг. Мне нужно было поспать. С некоторых пор каждую ночь я проводил в другом месте. И все время на стрёме.

Я хотел, чтобы это дело уже было закончено.

Хотя завтра все только начиналось.

Невольно подумалось: интересно, доживу ли я до конца?

Глава 30

Кейт

Стол защиты вызывал у нее раздражение.

«Наверное, это из-за кривого пола», – решила Кейт. Однако, наклонившись под стол, увидела, что от одной из ножек с ее стороны просто оторвалась резиновая нашлепка. Из-за этого стол со стуком раскачивался взад-вперед на полдюйма всякий раз, когда она опиралась на него локтями. И из-за этого четыре гелевые ручки, стройным аккуратным рядом выложенные на стол, всякий раз раскатывались по сторонам.

Вырвав из своего желтого линованного блокнота несколько страниц, Кейт сложила их так, что получился клин, который она подсунула под ножку стола. Поначалу края его рвались, но, действуя носком туфли, ей все-таки удалось протолкнуть толстую бумажную подкладку между плитками пола и ножкой. Ухватившись за стол обеими руками, она проверила его устойчивость. Ну вот, совсем другое дело.

Кейт по новой разложила ручки. Проверила свой телефон – убедилась, что он выключен. Проверила «Айпэд», который тоже был переведен в беззвучный режим. Разложила все предметы на столе так, чтобы они располагались на равном расстоянии друг от друга, строго параллельно или перпендикулярно краю стола и находились под рукой.

Кивнула сама себе. Полностью удовлетворенная увиденным.

Кейт просто боготворила порядок – по крайней мере, как сказали бы некоторые. Хотя, по правде говоря, ей больше нравился сам процесс наведения порядка. Нравилось выстраивать папки и скоросшиватели аккуратными стопками, прикрепляя к страницам разноцветные липучие закладки, выкладывать ручки ровным аккуратным рядом перед собой – и чтобы зажимы на колпачках смотрели строго в одну и ту же сторону, – выравнивать шаткие столы защиты. Эта ее привычка, или же чуть ли не маниакальная потребность, распространялась и на людей, требуя привлекать к суду