Восьмой свидетель - Стив Кавана

Какое-то время мы сидели молча.

– А вдруг это не Эстер сообщила про родных Алтеи в ИТС? Эти «горячие линии» – не такие, как «девять-один-один». Звонки не записываются. Сообщения могут быть анонимными. Зачем было вообще представляться, называть имя и фамилию? – продолжал я.

– Хорошо, – сказал Лейк, – предположим, этот преступник по неизвестной нам причине убивает Эстер и подставляет Алтею. Такая схема в чем-то соответствует и убийству Блейкмор. Маргарет застрелили – ладно, способ другой, – но нашего клиента тогда тоже подставили. Есть некоторое сходство.

– Поддерживаю Блок. Хотя далеко не уверен, что речь идет об одном и том же человеке, который убил обеих жертв, – сказал я. – Есть кто-то очень хитрый, кто дергает сразу за целое множество ниточек. Может, мы насчет всего этого и ошибаемся. Может, Кейт и права. Может, за всем этим и вправду стоит Алтея, и она работает с кем-то еще. Я просто никак не могу сложить все это воедино…

Подошла официантка с нашим завтраком. Ели мы в молчании. Мы с Блок просто насыщались. Я жевал, практически не чувствуя вкуса. Мне тупо требовались калории. Перевернув свою яичницу, Лейк осмотрел ее, прикинул варианты замены и в конце концов ограничился тостом.

Подчистив свою тарелку, я попросил еще кофе и выглянул в окно. Над Манхэттеном стояло ясное летнее утро, а солнце в этом городе никогда не ленится. Оно обжигало все тротуары, до которых могло дотянуться, и доводило до кипения канализацию под ними.

Люди, которые безостановочным потоком текли мимо закусочной, были в темных очках, бейсболках и футболках. Но от жары в этом городе все равно было никуда не деться. Движение было медленным, горячие шины прилипали к выцветшему добела асфальту, а ветер, как видно, решил взять на сегодня выходной.

– Жаль, что сейчас здесь нет Гарри, – произнес я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Блок промолчала.

– Я загляну к нему вечерком, – откликнулся Лейк.

Блок по-прежнему молчала, но я заметил, как опустились у нее плечи, когда она услышала обещание Лейка навестить Гарри.

– Твоей вины тут нет, Блок, – сказал я.

– Мне нельзя было позволять вам двоим выходить из отеля, – сказала она. – Так что это моя вина.

– Да ты-то здесь при чем? Все это произошло из-за того, что я пригрозил разоблачить продажного копа. И в итоге навлек беду всем нам на головы.

– Но ты поступил правильно. А вот я что-то почувствовала в тот день возле отеля, но не прислушалась к своему инстинкту. Гарри больше нет с нами только из-за меня.

– Ну как это больше нет? Он все еще жив. Он выкарабкается… – Горло у меня сжалось, и я не сумел закончить фразу.

Сделав глубокий вдох, Блок выпятила грудь, задержала воздух, а затем выпустила его.

– Знаешь, он намеренно встал передо мной, – продолжал я. – Как тогда, с теми байкерами возле офиса. Он принял на себя пулю, предназначенную мне. Не кори себя. Это все из-за меня.

Официантка принесла счет, и я отсчитал несколько купюр, отмахнувшись от попытки Лейка расплатиться. Блок не могла говорить. Она и в лучшие времена была немногословна, хотя зачастую ее вполне можно было понять и без всяких слов. Блок и так уже сказала слишком много. Какую бы боль она ни испытывала из-за Гарри, все остальное ей явно хотелось оставить при себе.

Они оба вышли из закусочной. А я так и сидел там, наедине с собственными мыслями и очередной чашкой горячего кофе. Голова была переполнена чувством вины, целым множеством теорий и жгучей тревогой за то, что единственным человеком, который в конечном итоге заплатит за эти преступления, будет тот, кто этого совершенно не заслуживает, – наш клиент Джон.

Солнце скрылось за облаками, и в этот момент в закусочную вошел какой-то мужчина в черном костюме, свежайшей белоснежной рубашке и черном шелковом галстуке. В правой руке он держал черную фетровую шляпу. Я обратил на него внимание как раз в основном из-за этого элегантного костюма и того факта, что мужчина не стал дожидаться, пока его усадят. Вместо этого сразу же направился ко мне. Дойдя до моей кабинки, остановился и посмотрел на меня.

Вряд ли у кого-нибудь хватило бы ума стрелять в меня в таком людном месте. Но моя правая рука все равно уже нырнула в карман пиджака, а пальцы привычно сомкнулись вокруг керамического кастета.

У мужчины были бледная кожа и светлые глаза – какого-то странного цвета, как будто некогда были ярко-голубыми, а со временем и от яркого света выцвели, обретя бледные пастельные тона.

– Мистер Флинн, я чрезвычайно рад с вами познакомиться, – произнес мужчина, хотя и не протянул мне руки в знак приветствия. – Я бы пожал вам руку, но вижу, что вы держите ею какое-то оружие у себя в кармане. Пожалуйста, не тревожьтесь – вам оно не понадобится. По крайней мере, в данный момент.

Не говоря более ни слова, он уселся напротив меня – там, где всего несколько минут назад сидели Блок и Лейк. Его движения были плавными и хорошо рассчитанными. Неизвестный скользнул в кабинку со всей грацией кинозвезды старых времен.

– Я знаю, что вы очень заняты, но нам с вами нужно поговорить. Меня зовут мистер Кристмас. Не хочу показаться невежливым, но совсем недавно я планировал убить вас…

Глава 32

Руби

Последние сутки Руби была очень занята. Разговаривать с полицией ей не понравилось. А от окружного прокурора, мистера Кастро, с его белым костюмом и широкой улыбкой, у нее мурашки ползли по коже.

Они были довольны ею. Сказали, что она поступает правильно. Что больше нет причин бояться.

Они защитят ее.

Они проследят за тем, чтобы Джон Джексон заплатил за убийство Мэггс.

Голос красного священника все звучал у нее в голове. Руби слышала его даже за пределами дома Джексонов. Впервые это случилось прошлой ночью, когда она укладывала мать в постель. Сначала Руби подумала, что это муха, гудящая где-то рядом с ней. Затем гудение усилилось, тон изменился, постепенно трансформируясь, превращаясь в шепот….

«Руби-и-и-и-и-и-и-и…»

Поначалу появление красного священника у нее в голове выбило ее из колеи. Давление показалось просто чудовищным – настолько, что она пошатнулась и потеряла равновесие. Чуть не упала на мать, но вовремя ухватилась за спинку кровати. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула.

– Ты в порядке? – спросила ее мать.

– Все нормально, просто голова вдруг разболелась.

– Прими ибупрофен и выпей немного водички.

Даже в этом своем возрасте, в своем состоянии, она все равно оставалась ее матерью.