Последнее убежище - Клеменс Мишальон

– Ты первый.

Такова была теория, которую создала их любовь: первый кусочек любого блюда – самый лучший. Обычно ведь тебе смотрят в рот, пока ты пробуешь, потом спрашивают: «Ну, как оно?» А тут ты уступаешь другому свое право попробовать первым – вот это признак искренней заботы.

Габриэль с хрустом впился в смор, прикрыл глаза и долго пережевывал лакомство.

– Неплохо, – признал он. – Совсем неплохо.

Протянул половинку мне, однако я отмахнулась.

– Доедай, я приготовлю другой.

Как делала Энни? Зефир, веточка…

– Необязательно поджаривать до черноты, можно просто поднести зефир поближе к огню и подождать, пока не разогреется, – посоветовала Энни.

И все же я его подпалила – сунула ветку в костер, а когда выдернула, крошечное пламя заплясало на белой поверхности зефирины, обвилось вокруг ее мягкого желеобразного тела.

Выждав пару секунд, я хорошенько дунула и, повторяя движения Энни, положила на крекер четвертинку шоколадного батончика, сняла с палочки растаявший зефир и накрыла получившийся сэндвич сверху вторым крекером.

Итак, первая проба…

Еда занимала в нашей жизни важное место. После детства и юности, прошедших в коммуне, когда мы питались по строгим рецептам Эмиля, после двух лет, когда приходилось есть то, на что хватит денег, перед нами открылись головокружительные возможности. На воле я впервые попробовала настоящий чизбургер – толстую котлету в пышной булке, приправленную кольцами красного лука. У меня тогда заболели челюсти – не привыкла так усердно жевать.

По первым ощущениям, смор состоял из разных слоев вкуса. За хрустящим печеньем следовал прохладный, тающий на языке шоколад, затем теплый тягучий зефир. Лакомство завораживало: сперва легкое сопротивление, затем полная покорность. Каждое движение челюстями напоминало взмах волшебной палочки, рождающий заклинание: еще, еще, еще… Чисто физически, раз откусив, невозможно было остановиться, пока не доешь.

И вкус… О, этот вкус! Идеальный, хотя, возможно, чуть слишком сладкий, но не оставляющий тебе выбора, прямо призывающий к чревоугодию. А что вы хотели? Я – сладкий сэндвич!

Лишь проглотив третий кусок, я вспомнила: надо что-то сказать. И воскликнула:

– Ого!

Энни удовлетворенно кивнула.

Мы сделали еще несколько штук в самых разных сочетаниях. Вместо шоколада попробовали арахисовую пасту, потом к зефиру и шоколаду добавили клубнику. И все же я вернулась к первому варианту. Все остальное тут и правда было лишним.

Прошло много лет, и вдруг выяснилось, что еще умеет огонь: создать сладость из комбинации хрустящего печенья, тающего во рту зефира и мягкого шоколада. Наши дни в Спринг-Лейк были наполнены чистой магией.

Глава 36

Эскаланте, Юта

День седьмой

Опустив головы, мы быстрым шагом идем к границе территории отеля. Оба захватили с собой по бутылке воды из мини-бара, посчитав другие меры предосторожности для похода в пустыню излишними.

– Эй! – кричит кто-то, похоже обращаясь к нам.

Вроде бы голос Каталины. Наверняка она в гневе: мы имели наглость покинуть номер. Мы, лица, представляющие оперативный интерес, которым она милостиво позволила провести еще одну ночь в раю.

Краем глаза замечаю небольшую группу людей – удрученного Фабио, подозрительную Мэдисон и Уильяма Бреннера. Он все еще здесь, он на свободе.

Я ускоряю шаг, подталкивая вперед Габриэля, хотя вряд ли ему нужна моя помощь – он и без того бежит так, что я едва за ним поспеваю.

Перед нами открывается пустыня.

– Пойдем сюда…

Ноги сами знают, куда идти. Я отлично помню это место – пологие склоны и скрытые от глаз расщелины.

Хотя пустыне доверять нельзя – последний раз, когда я сюда выбралась, она выплюнула к моим ногам телефон мертвой женщины. Я возлагала на него серьезные надежды, но к чему в итоге привела эта улика? К допросу в участке, к пристальным взглядам и возмутительным заявлениям помощника шерифа. К свидетельству против Габриэля, выуженному из недр телефона Сабрины Бреннер.

Я указываю на тропу, по которой нас вчера водил Итан, и Габриэль отвечает кивком. Идем мы по-прежнему молча.

Жара стоит невозможная, даже порой думаю: никогда в жизни не знала, что такое настоящее пекло. Добравшись до точки, на которой закончился вчерашний поход, жадно делаю несколько глотков воды. Вскоре мы поднимаемся на склон холма, где над головой нависает выступ скальной породы.

Первый раз бросаю взгляд на Габриэля с тех пор, как мы вышли с территории «Ары». Он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Я знаю точно – один глаз у него голубой, однако с этого ракурса оба кажутся темными. Жутковатый эффект – будто передо мной другая ипостась близкого человека.

– Ну, что ты собирался рассказать?

Габриэль медленно и тщательно закручивает крышечку на бутылке с водой.

– Я решил, что ты должна быть в курсе, – отвечает он. Говорит тихо, так что я его едва слышу. Пытаюсь встретиться с ним взглядом, однако он уставился в какую-то точку над моим плечом. – Мы с Сабриной…

Так и думала. Мы словно вернулись в утро после гибели несчастной, когда Габриэль начал и не закончил ту же самую фразу. Он и тогда избегал смотреть мне в глаза и быстро перевел разговор на другую тему. Хотел от меня что-то утаить.

– Мы с Сабриной… – делает он вторую попытку. – Мы… мы были…

– Что? Что «мы с Сабриной»?

– В общем, кое-что случилось, – наконец выдавливает из себя Габриэль.

У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю, случайно прикусив язык.

– А именно?

В глазах у него стоит боль.

– Между нами кое-что случилось.

– Между тобой и Сабриной?

– Ну да.

– Договаривай уже.

– Мы были…

Он густо краснеет, и я продолжаю вытягивать из него слово за словом:

– Габриэль, что произошло?

Испустив тяжелый вздох, он мямлит:

– Мы… мы встречались.

– Что ты такое говоришь? – Боюсь, я хотела сказать совсем другое: какого черта? – Вы с Сабриной… Вы встречались?

Он нехотя кивает, но я должна убедиться, что поняла все правильно.

– То есть у вас был роман?

– Не совсем, – объясняет Габриэль. – У меня не было, а у нее был. Если можно так выразиться.

Я хватаюсь за голову.

– В смысле? Но когда? Каким образом, Габриэль? Вот на этом маленьком пятачке? – указываю я на отель. – Мы ведь не отходили друг от друга.

– Не скажи.

Теперь вспоминаю: несколько раз за эти шесть дней я теряла Габриэля из вида. Однажды он отлучился в номер, когда я лежала у бассейна. Пропустил поход в пустыню – это случилось на третий день. И последний ужин перед убийством. Схожу в номер, возьму свитер… Перед каждой из его отлучек я замечала, как мой братец мечтательно смотрит вдаль.

Оказывается, ни в какую