Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Бреннер. Он уже готов бросить поиски, когда вдруг замечает ее идущей по холлу к зоне отдыха. Может, просто решила прогуляться, побыть немного в одиночестве? Так или иначе, Сабрина видит Габриэля, и ее лицо светлеет.

– О, привет! – улыбается она.

Габриэль улыбается в ответ, и Сабрина останавливается. Голос у нее слегка дрожит, однако в присутствии моего брата она, похоже, расслабляется. Они болтают о всяких пустяках. О пустыне, о погоде, об отеле.

– Послушайте, – решается Габриэль и тут же впадает в сомнения. Сам не знает, о чем хочет спросить, опять же – как. Наконец начинает немного издалека: – У вас все в порядке? Вы чем-то расстроены?

Сабрина смотрит на него так, словно ей уже год никто не задавал подобных вопросов.

– Ничего страшного, – отвечает она. – Мой муж… у него довольно серьезный стресс, и я иногда действую ему на нервы. – Натянуто усмехнувшись, Сабрина проводит рукой по безупречно уложенным волосам. – Порой случаются небольшие разногласия. Знаете, как оно бывает у супругов…

Габриэль серьезно кивает. Да-да, дело известное.

– Если вам что-то потребуется… можете на меня рассчитывать. Мы здесь с сестрой, остановились в двадцать девятом.

Сабрина опускает руку.

– С сестрой?

– Ну да, решили отдохнуть вместе.

– То есть та женщина, с которой вы сидели у бассейна, – сестра?

Габриэль еще раз подтверждает, хотя в подробности не вдается. В общем, она на самом деле не сестра, она… не знаю, как сказать. Мы просто выросли вместе.

Между ними проскакивает нечто вроде электрического разряда, и Габриэль вдруг проникается уверенностью в себе, которой не ощущал почти десять лет.

– Может… где-нибудь присядем или… Давайте еще поболтаем? У нас прекрасный тихий дворик при номере.

Замечательные тихие дворики имеются при каждом номере, однако Сабрина кивает, не собираясь поправлять Габриэля.

– Погоди, – перебиваю его я. – Ты действительно предложил ей уединиться? «Может, где-нибудь присядем»? Так и сказал?

Это мелкая подробность, но я знаю, какое она имеет значение. Поверить не могу, чтобы Габриэль настолько осмелел.

Хотя…

Я не раз встречалась с парнями и понимаю: подобные предложения никакого отношения к флирту не имеют. Да и Габриэль не из тех, кто способен завоевать женщину остроумной беседой.

Он слегка ежится.

– Сказал и сказал. В любом случае это сработало как надо.

Сабрина идет за ним к нашему номеру. Габриэль быстро проходит мимо наших, к счастью, застеленных кроватей. Пока мы отдыхали в бассейне, горничная успела прибраться. На долю секунды он впадает в сомнения: выглядит все это так себе. Затем они устраиваются во дворике, и дело идет на лад.

Я тем временем ухожу из бассейна и направляюсь в пустыню, прихватив воды и крекеров – надо спасать койота.

– Так, значит, – улыбается Сабрина, усаживаясь на стул, пока Габриэль несет из комнаты еще один, – откуда, говорите, вы приехали?

Габриэль рассказывает о Сиэтле. Ему нет смысла объяснять, почему он туда перебрался, – очевидно, что Сабрина о нем никогда не слышала. Быстро выясняется, что новая знакомая – чистый лист, на котором он может написать свой образ. Стать в ее глазах кем угодно.

Очень приятное чувство, дает ощущение свободы.

Сабрина спрашивает, Габриэль отвечает.

– Чем вы занимаетесь?

Он начинает говорить о Римской империи. Это величайшее наслаждение – рассуждать перед прекрасной женщиной о Римской империи.

– Как вы к этому пришли?

Габриэль перечисляет: книги, интернет, фильмы…

– Что за город Сиэтл? Ни разу там не была.

Он описывает тамошний климат, говорит, что любит дождь. Не все понимают подобную любовь, однако Сабрина глубокомысленно кивает.

Она рассказывает о детстве и юности в Нью-Йорке. Габриэль сохраняет непроницаемое выражение лица. Не вклинивается – мол, я тоже там жил. Жил с Энни… Нет, он не признается, что вообще был женат. Сабрина о таких подробностях не расспрашивает, а Габриэль инициативы не проявляет.

Сколько ей было лет, когда погибла Энни? Тринадцать, максимум четырнадцать. Конечно, Сабрина не в курсе той истории. Габриэль для нее просто располагающий к себе незнакомец, с которым она случайно встретилась в роскошном отеле.

Оказывается, мать Сабрины владеет салоном-парикмахерской и поменяла уже несколько мужей.

– Ни один из отчимов так и не стал для меня настоящим отцом, – печально усмехается она.

На некоторое время оба погружаются в молчание, которое наконец нарушает Сабрина.

– Наверное, вы считаете меня странной, – улыбается она. – Не каждая станет откровенничать с незнакомым человеком.

– Ничего такого я не думал, – возражает Габриэль.

По-моему, он вообще ни о чем не думал.

Оба словно безмолвно просят друг друга: продолжай, рассказывай…

– Когда-то я работала в баре, – вспоминает Сабрина. – В коктейль-баре для небедных людей. Его посещали состоятельные мужчины.

Там она и познакомилась с Уильямом Бреннером, который нередко заглядывал в заведение.

– Когда я первый раз обслуживала его столик, он оставил мне двести долларов чаевых и написал свой номер на счете, – вдруг просияв, говорит Сабрина. – Я была поражена.

Многие полагают, будто она вышла за него из-за денег, и ошибаются: Уильям действительно поразил ее воображение. Он водил Сабрину на бродвейские постановки и в старые нью-йоркские рестораны.

– Порой Уильям совершал невероятные поступки. Прямо как в кино!

Однажды, когда у Сабрины был свободный день, Уильям пригласил ее в оперу. После обеда, когда она готовилась к выходу, прозвучал звонок домофона. Сабрина в то время снимала квартиру в Челси[16]. Девушка, с которой она делила жилье, позвала ее в гостиную. На столе лежала большая коробка, перевязанная серебристой лентой. На ее боку значилось выведенное изящной вязью название французского maison de couture[17].

– Внутри я обнаружила потрясающее платье, – рассказывает Сабрина. – Черный бархат и перчатки, как у настоящей принцессы.

Она проводит пальцем чуть выше локтя, словно чувствуя: этот сутулый молодой человек в шлепанцах и футболке понятия не имеет, какие перчатки носят принцессы.

– Знаете, что впечатлило меня больше всего? Он не забыл о туфлях. В посылке, рядом с платьем, лежала небольшая коробка с черными туфельками на шпильке. Видимо, Уильям серьезно подошел к вопросу и решил, что у меня наверняка не найдется ничего подходящего к такому наряду. – Она прикусывает губу. – Его поступок меня ошеломил. Наверное, именно тогда созрело подсознательное решение: если Уильям попросит моей руки, я соглашусь.

Так и получилось. Через три месяца, когда они сидели во французском ресторане «Ля Гренуй», Уильям положил на стол кольцо с бриллиантом размером с помидорку черри и элегантным щелчком отправил его в сторону Сабрины.

– Свадьба у нас была далеко не самой пышной. Торжество прошло в доме Уильяма в Хэмптонс. Я стала его третьей по счету женой.

Габриэль вежливо кивает.

– Хотите посмотреть фотографии? – предлагает Сабрина.

Габриэль не горит желанием разглядывать снимки прекрасной собеседницы, сочетающейся браком с Уильямом, однако она настолько взволнована,