Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Ты начал. Это ты на меня кричал. Еще и вещами бросался.

– Я не знал, как объяснить, – продолжает он, – вот в чем дело. Важно было, чтобы ты поняла все правильно.

Есть тут одна маленькая мелочь, о которой обычно упоминать не с руки. Организация процесса! Все, что происходит в жизни, так или иначе связано с организацией. Недостаточно сказать, что вы покинули секту: вы добрались до ближайшей станции и сели в первый подвернувшийся поезд. Вы не просто совершили поджог: вы расплескали бензин и чиркнули спичкой.

Вы не просто переспали с будущей жертвой: сперва вы пригласили ее в свой номер, расстегнули на ней платьице, нежно провели рукой по внутренней стороне бедра…

– Ты пользовался презервативом?

Габриэль бросает на меня взгляд, который говорит без слов: ты что, совсем больная?

Черт, я все понимаю, но… организация процесса!

– Если нет, – терпеливо говорю я, – судмедэксперт обнаружит твою… хм… ДНК в ее…

– Я был в презервативе.

Ну что ж, и на том спасибо, молодец.

Мы долго молчим, погрузившись в тяжелые раздумья. Первый день, второй, третий. Тайный роман, маленькая драма, развернувшаяся прямо у меня под носом.

Наконец я вздыхаю.

– Не веришь… – удрученно констатирует Габриэль.

– Да нет, почему.

Он точно знает – не верю.

А я на самом деле ничего не могу для себя решить. В изложении Габриэля история звучит вполне правдоподобно. Она логична. Она все объясняет – и ложь, и запись в телефоне Сабрины, и заколку в рюкзаке. Комар носа не подточит: единственный человек, который мог бы опровергнуть версию моего брата, мертв.

– Нам лучше отсюда уехать, – поразмыслив, объявляю я.

Это напрашивается: верю я в рассказ брата или нет, нам здесь точно делать нечего.

– Нет, Фрида, – протестует Габриэль.

Я бросаю на него вопросительный взгляд:

– За каким чертом здесь торчать?

– Я ни в чем не виноват, – скрестив руки на груди, упрямится он. – Ты ведь не думаешь, что…

– Мы оставались в отеле, потому что не хотели привлекать к себе внимание Харриса, – перебиваю я. – Сейчас это уже не актуально. Мы с тобой – лица, представляющие оперативный интерес.

– Плевать! – продолжает артачиться Габриэль, и в его голосе звучит откровенное недовольство. – Я ничего такого не сделал и не собираюсь вести себя так, будто моя совесть нечиста!

– А как ты себя ведешь? – вспыхиваю я. – Кто соврал полиции? Кто скрыл от меня правду?.. Габриэль, все очень серьезно. Уильям Бреннер не находит себе места от злости. Он богат, он влиятелен, и копы знают, что, задержав его, дали маху. Теперь им срочно нужен другой подозреваемый, и ты – идеальная кандидатура, которая решит их проблему.

Габриэль вскакивает и повышает голос:

– Поверить не могу, что ты не на моей стороне!

– На чьей же, по-твоему? – кричу я. Встаю вслед за ним, отряхивая шорты. – Пытаюсь спасти тебя от тюрьмы, а ты… Габриэль, неужели до тебя не дошло, что это не игрушки?

– Думаешь, я тупой?

В его вопросе звучит нечто совсем другое: это я, оказывается, несу такие глупости, что у него уши вянут.

– Поверь, Фрида, я отдаю себе отчет, насколько серьезно мое положение. – Он отворачивается и всматривается в пустыню. Я думала, мы сидим на пологом холме, однако, глянув на обрыв под ногами, понимаю: похоже, нас занесло на утес. – Однажды я позволил согнать себя с насиженного места, – медленно произносит Габриэль, – но больше убегать не намерен. Пусть меня возьмут в оборот, пусть обвинят. Мне все равно. Я ни в чем не виноват.

– Считаешь, что невинные не попадают в тюрьму?

Возможно, он возненавидит меня за неудобную правду. Не исключаю, что из-за моих слов мы расстанемся навсегда, и все же пусть послушает. Черт возьми, мне нужно, чтобы он немедленно испарился из отеля!

Потеряю его, зато спасу.

– Две женщины, Габриэль… Это слишком много.

Он резко оборачивается.

– Что ты сказала? Повтори!

– Прости, я не то имела в виду. Но именно так и скажут. Полиция…

– Убирайся отсюда!

Его крик обрушивается на меня, словно нож гильотины.

– Что ты…

– Оставь меня в покое! Пошла вон! Вали, пока не сказала ничего, о чем потом пожалеешь!

Голос Габриэля дрожит. Он снова отворачивается. Потребовал убраться, но не хочет видеть, как я ухожу.

Ах, Габриэль, похоже, ты совсем меня не знаешь…

Я делаю пару шагов по склону и останавливаюсь в футе от него. Под нашими ногами – крутой обрыв, наверное, футов пятнадцать. Стоит посмотреть вниз, и голова идет кругом. Хочется за что-нибудь ухватиться. Или за кого-нибудь.

Нет, я не из слабаков. Мне нужно кое-что сделать, и я это сделаю.

– Я сказал – уходи, – говорит он.

– Габриэль…

Если мне удастся тебя убедить, согласишься ли ты уехать?

– Я знаю, ты не убивал Сабрину.

Не могу сказать, что всей душой верю в его невиновность, и все же лучше соврать, чтобы добраться до истины. А истина вот в чем: я не представляю, кто убил Сабрину. До вчерашнего дня я не могла заподозрить Габриэля, а теперь все изменилось.

Вряд ли он способен тщательно спланировать убийство, тут у меня сомнений нет. Хотя… Опять же вполне могло произойти убийство по неосторожности, несчастный случай.

Я с полной уверенностью добавляю:

– И Энни точно убил не ты.

Габриэль горько вздыхает:

– Слышал уже.

Я качаю головой, тщательно подбирая слова для следующего подхода.

– Стоять!

Помощник шерифа Харрис целится в нас из табельного оружия. Он не один – его коллеги поднимаются по пешеходной тропе, словно горная дивизия.

– Руки вверх, быстро!

Габриэль стоит с ошеломленным видом, будто пробудился среди ночи от кошмарного сна.

– Поднимай, – шепчу я и подаю ему пример.

Прежде чем Габриэль успевает выполнить приказ, на него прыгает Харрис и заламывает руки моего брата за спину. Я балансирую на краю обрыва.

– Не двигаться! – рычит помощник шерифа. Габриэль не оказывает ни малейшего сопротивления, однако Харрис продолжает наседать: – Я сказал не двигаться, урод!

Он защелкивает на запястьях Габриэля наручники. Остальные копы, среди которых я замечаю помощника шерифа Калхун и еще одного, который был в «Аре», встают полукругом. Никак опасаются, что Габриэль все же удерет. Всего их в группе захвата шестеро.

– Вы арестованы по подозрению в убийстве! – кричит Харрис прямо Габриэлю в ухо и резко толкает его в спину.

Я спокойно жду, когда последуют обычные формулы: «Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас, вы имеете право на адвоката». Однако Харрис, судя по всему, слишком зол.

– Ты пытался и ее убить, подонок?

Он