Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Нет, тебе придется поговорить со мной один на один.

Я начала наводить видимость порядка в студии, однако Энни, должно быть, летела как сумасшедшая. Постучала в дверь в тот момент, когда я боролась со скомканным на диване одеялом.

– Иду, иду!

Открыв дверь, я обнаружила на пороге растрепанную и явно расстроенную Энни – в легинсах, футболке и сабо, без малейшего намека на косметику. По-моему, еще не было такого, когда она не воспользовалась хотя бы тональным кремом.

Пройдя в комнату, Энни сразу плюхнулась на диван и закрыла лицо руками. Судя по всему, не заметила ни меня, ни хаоса в квартире.

– Может, воды? – предложила я. – Или кофе?

– Твой брат… – с надрывом произнесла она, наконец подняв голову. – Думаю, тебе лучше присесть.

Я подчинилась, опустившись на барный табурет напротив дивана.

– Вчера он снова явился пьяным.

Вот черт…

– То есть… алкоголь становится проблемой?

Энни кивнула.

– Похоже на то. Ты упоминала о низком пороге – так оно и есть. Он идет в бар, планируя выпить пару кружек пива, немного расслабиться. Только два пива для него – все равно что для меня два по сто водки. Твой брат этого не понимает.

Ну да, в математике Габриэль никогда силен не был.

– Но не в этом дело, – дрожащим голосом продолжает Энни. – Мне сейчас наплевать на его неумение пить, уж извини. – Она втягивает в легкие воздух и начинает выкладывать: – Вчера вечером, вернувшись домой, он много чего сказал. На первый взгляд – нес полную бессмыслицу.

– Ясно…

– Потом начал повторять одно и то же. Сперва я не могла ничего разобрать – он лежал, уткнувшись лицом в подушку. Потом решила, что неправильно расслышала. Однако, поразмыслив, пришла к выводу: это не просто пьяный бред. – Энни уставилась отчаянным взглядом в стену над моим плечом, словно вахтенный матрос, пытающийся разглядеть маяк посреди бури. – Он сказал… Знаешь, мне показалось… Хотя вру, ничего не показалось. «Я ее убил… Я ее убил…» – твердил твой брат.

У меня перехватило дыхание. Мысли в голове будто смерзлись. Я сидела как истукан, слушая Энни.

Убил…

Убил…

– Э-э… может, он и правда бредил? – дрожащим голосом выдавила я.

– Нет, – покачала головой Энни. – То есть он, конечно, был пьян, но его слова звучали… совершенно осмысленно. Словно пробились из подсознания, понимаешь?

Она подняла палец, привлекая мое внимание.

– А потом он произнес кое-что еще. Имя. Эдвина, Эдвина… Повторял его снова и снова.

Габриэль… Черт бы тебя побрал! Неужели ты не соображаешь, что люди, подобные нам, не должны напиваться? Надо всегда думать, о чем говоришь и с кем. Неужели ты забыл?

И все же было несправедливо обвинять его во всех грехах. Что бы с ним ни происходило, он не действовал сознательно. Из-за Эдвины мой брат и начал пить.

Энни полезла в шикарную кожаную сумочку оливкового оттенка с золотой фурнитурой.

– У нас с ним никогда не было общей знакомой с таким странным именем. Эдвина! – сказала она, роясь в многочисленных отделениях. – Я задумалась. – Наконец Энни вытянула из сумочки лист бумаги с распечатанным на принтере текстом. – Вспомнила об одной статье, которую читала несколько лет назад. Она была опубликована в газете, а теперь я нашла ее в Сети.

Я медленно слезла с табурета. У меня не отложилось в памяти, как я шла к Энни, как взяла у нее распечатку.

Зато помню чувство, охватившее меня при взгляде на текст – будто упала с высоты пятиэтажного дома.

В самом верху шел заголовок, мигом воскресивший недавнее прошлое:

ОДИН ЧЕЛОВЕК ПОГИБ ПРИ ПОЖАРЕ В СЕКТЕ

Статью я помнила наизусть, до последней буквы, до каждой запятой.

«Один человек погиб, второй серьезно пострадал в пожаре, уничтожившем часть имущества закрытой организации, которую некоторые называют сектой».

Я быстро пробежала глазами текст до конца. Не могла смотреть на Энни. С ужасом ждала момента, когда дочитаю и придется поднять взгляд. Какой бы разговор ни ждал меня дальше, участвовать мне в нем не хотелось.

«Представитель властей сообщает, что погибла двадцатидвухлетняя девушка. Никаких записей о ее личности в актах гражданского состояния в округе нет, и наш источник утверждает: погибшую знали только по имени – как Эдвину».

Тонкие пальцы выхватили распечатку у меня из рук. Энни сложила ее пополам и убрала в сумочку.

– Я понимаю, это звучит дико, – вздохнула она. – Поверь, я сперва решила, будто съехала с катушек. Попыталась успокоиться, прийти в себя и только снова разозлилась. Тогда и набрала твой номер. – Она помассировала висок кончиком указательного пальца. – Декабрь две тысячи восьмого… Вы ведь тогда бежали из секты?

Я промолчала. Застыла, как изваяние.

– Это ведь та самая секта? Я помню, Габриэль упоминал человека по имени Эмиль. – Бросив на меня грустный взгляд, Энни снова заговорила: – Мне так жаль, Фрида… Слышала ли ты о пожаре?

– Слышала, – после короткой паузы ответила я, пытаясь сохранить невозмутимый вид. – Знаю, коммуна горела, но…

– Вы ушли вскоре после этого несчастья?

Черт…

В разговорах с Энни Габриэль никогда не вдавался в такие подробности.

– Знаешь, я сперва правда не поверила своим ушам. Не хотела даже думать, что Габриэль может быть причастен к тому случаю. Но как еще я должна была воспринять его откровения?

Я пробормотала нечто неразборчивое.

Слава богу, Энни, похоже, и не ждала от меня ответа.

– Он не желает вспоминать о том периоде, а я не представляла, как подступиться с вопросами. Габриэль всегда обходил эту тему молчанием, и теперь я понимаю почему.

Она продолжала говорить без умолку. Умненькая, правильная девушка… Собрала всю доступную информацию и воссоздала для себя цельную картину. По ее версии, Габриэль устроил пожар в одиночку. Потом сообразил, что из-за него погибла Эдвина, и решил бежать, а за компанию захватил меня.

– Мне придется об этом рассказать, – вздохнула Энни.

Что-что?

– Разве ты не хочешь сначала обсудить все с Габриэлем?

– Я не могу, – ответила она. – Боюсь, это небезопасно.

– Но…

– Что «но», Фрида?

Собственно, ничего. В логике Энни отказать было нельзя. Если ты подозреваешь человека в совершении убийства, пусть даже по неосторожности, и только что уверилась в своих подозрениях, он – последний, с кем тебе захочется пообщаться по этому поводу.

– Габриэль твой муж, – вякнула я.

Энни уставилась на обручальное кольцо. Простенькое, с золотым напылением. Другого Габриэль себе позволить не мог, и даже на это ему пришлось откладывать. Разумеется, за счет финансов семьи Энни была способна приобрести нечто гораздо более изысканное, однако остановилась на том, что предложил жених.

– Да, конечно, –