Последнее убежище - Клеменс Мишальон

А чего я ожидала…

В правильном, черно-белом мире Энни иначе быть и не могло. Тот, кто нарушает закон, должен сидеть в тюрьме. Если тебе причинили вред, ты обращаешься в полицию, и там подтверждают, что твои права нарушены. Есть люди, совершающие недопустимые поступки, есть люди законопослушные. Габриэль попадал в первую категорию, Энни – во вторую, и точка.

– Понимаю тебя…

Я действительно ее понимала. Готова была признать, что Габриэль разочаровал молодую жену во многих отношениях. Обращался с ней не так, как она того заслуживала. Их знакомство, быстрая свадьба и сверхъестественная скорость, с которой они летели навстречу семейному счастью, – прекрасная первая глава волшебной сказки, не получившая продолжения по вине Габриэля. К тому же теперь он, по версии Энни, оказался преступником, убившим девушку.

Вероятно, в глубине души она надеялась, что ошибается, однако на мое слово полагаться не могла. Пусть невиновность Габриэля подтвердит полиция! Пусть все расследует и сделает выводы.

– Ты об этом никому не говорила? – осведомилась я.

Энни покачала головой.

– Сразу поехала к тебе. Ты все же его… Одним словом, думаю, что ближе человека у него нет. В любом случае ты знаешь Габриэля гораздо лучше.

Итак, Энни признала свое поражение на семейном фронте.

Бедняжка, сидит на моем диване, такая одинокая… С мужем поговорить по душам не может, с друзьями тем более. Я представила ее компанию: золотая, ничем не обремененная молодежь, не подготовленная к жизненным перипетиям. Возможно, подруги предупреждали Энни насчет Габриэля. Вот его ты выбрала? Серьезно? Вероятно, им казалось, что Энни достойна лучшего – человека более искушенного, стабильного, имеющего твердую почву под ногами.

Она стыдилась сказать друзьям, что те были правы, что ее просто подхватил случайный смерч, ожидаемо породивший торнадо.

– Надеялась, ты меня поддержишь.

Ох, Энни…

– Почему ты так думала?

– Потому что ты хороший человек.

– Кто, я?

– Господи, Фрида… – Энни обхватила голову руками – дескать, сил моих больше нет. – Из всех, кого я знаю, ты самая добропорядочная личность. Честное слово, иногда это даже раздражает.

Я покачала головой, не осмеливаясь встретиться с Энни взглядом. Добропорядочную нашла…

– Слушай, я все понимаю. Я богатая наследница, я избалована, и тебя некоторым образом оскорбляет мой достаток.

– Энни, при чем тут…

Она вскочила с дивана.

– Но теперь мой муж, парень, с которым я вступила в брак, во сне признался в убийстве, и ты хочешь, чтобы я смолчала?

Я тоже поднялась, и в мозгу у меня запульсировал тревожный красный огонек.

– Я не собираюсь тебе указывать, что делать. Прошу только: возьми паузу, все обдумай.

Энни подхватила сумочку и направилась к двери.

– Поверить не могу, – пробормотала она. – Правда. Я думала, ты не такая. Надеялась, ты лучше… лучше его.

Она ошибалась.

Я никогда не была лучше Габриэля.

Мы никого не убивали сознательно, это я могу сказать точно.

С того пожара прошло чуть меньше шести лет. Почти с гарантией никаких серьезных улик не осталось, хотя никогда нельзя знать наверняка. Я все время возвращалась мыслями к канистре из-под бензина. Помню, как отшвырнула ее в сторону. Сгорела ли она? Или затерялась в хаосе событий и теперь валяется в зарослях травы в ближайшем лесочке? Ждет своего часа, наполовину присыпанная землей, чтобы когда-нибудь разрушить нашу жизнь…

Даже если никаких отчетливых следов нашего преступления не сохранилось, всегда есть косвенные доказательства: показания свидетелей – не обязательно обитателей коммуны. К примеру, кассира, продавшего нам билеты на поезд, или прокомпостировавшего их кондуктора. Найдутся мужчины из мира Эмиля, которые подтвердят, что Габриэль знал, где взять бензин. И женщины – они расскажут о том, как Эмиль поступал с девушками. Кое-кто был в курсе насчет роли Эдвины. Разве сложно слепить мотив из этих фактов?

Мы не планировали убийство, однако присяжных вполне можно убедить в обратном.

Что в таком случае нас ждет?

Остаток жизни мы проведем в разных тюрьмах.

И это после всего, что было, когда жизнь только-только начала налаживаться…

Господи, я приложила столько усилий…

И вот появился человек с вполне конкретными подозрениями – Энни.

Они с Габриэлем разведутся, тут и думать нечего. Энни расскажет, кто, по ее мнению, устроил пожар в коммуне. Возникнут вопросы, начнут копаться в нашем прошлом. Предположение Энни о том, что Габриэль действовал в одиночку, не подтвердится.

О нашей истории станет известно. Появятся статьи в газетах. Кто-то даже сподобится написать книгу, а то и снять фильм.

Люди будут знать, как я стояла в кабинете Эмиля с канистрой в руках, понимая, что наверху может находиться Эдвина. Не сбрасывая со счетов подобную возможность, я все же залила пол бензином.

Миру откроется та грань моей натуры, что толкнула меня на путь разрушения, заставила хладнокровно перейти Рубикон.

Как вынудить человека выбросить из головы чужую тайну?

Никак.

Это невозможно. Я долго (и тщетно) искала решение, потом вспомнила одно местечко, которое Энни особенно любила.

Водопад в Патерсоне, в Нью-Джерси – родители часто возили ее туда в детстве. По выходным, особенно когда Габриэля не было дома, Энни выбиралась в Патерсон и бегала в парке. Пробежку заканчивала на мостике над водопадом и несколько минут стояла там, любуясь потоком пенящейся воды, а потом возвращалась к машине. Она сама и напомнила мне об этом месте.

– Не могу поверить, что ты приняла его сторону, – бросила Энни, встав на пороге. – Впрочем, это ничего не меняет.

– Ничью сторону я не заняла, – возразила я. – Просто ты сейчас не в себе, вот и все.

– Ладно, подождем до завтра, – пробормотала она, потерев висок.

– Э-э… что?

– Ты права, я и вправду не в своей тарелке. Если прямо сейчас отправлюсь в полицию, мне в таком состоянии не поверят. Так что поеду домой, посплю. Завтра съезжу на пробежку, а потом пойду в участок.

С каждым словом уверенность Энни, похоже, все крепла. Ей словно требовалось услышать себя со стороны. Вроде как проговоришь план вслух – и он сразу обретает реальные очертания.

Я в шоке разинула рот, однако Энни не дала мне себя перебить.

– Я приняла решение. Твоего согласия мне не требуется, я просто тебя предупредила. Не хотела, чтобы ты узнала обо всем из газет. – Толкнув дверь, Энни закончила: – Хорошенько подумай, Фрида. Осознай, что он сделал. – И она снова повторила: – Все кончено. Для меня – точно. Надеюсь, для тебя тоже.

Она по-прежнему считала виновным лишь Габриэля. Я, по ее мнению, тут была ни при чем.

Мы перебросились еще парой фраз, но я уже не могла ее переубедить. Энни окончательно